— Я принес все, что вы просили, госпожа Евгеника.

Приподняв удерживаемые мной предметы, я сразу протянул их эльфийке. Евгеника — один из специалистов нашего отдела, равный мне по должности, но отнюдь не по статусу в обществе, с радостью приняла все переданное.

— Ага, ага, я вижу. — Девушка счастливо улыбнулась, заглядывая в пакет со сладостями. Осознав, что все было доставлено в лучшем виде, она резко подняла голову и счастливыми, абсолютно бескорыстными глазами посмотрела на меня. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Ты всегда мне так помогаешь.

— Рад стараться, — я слегка поклонился, выражая ответную благодарность. Так было принято.

Евгеника, посмотрев на меня еще раз, улыбаться перестала. Она, задумчиво склонив голову, с легким беспокойством сказала:

— Ты выглядишь бледно в последние дни. Постарайся не болеть, хорошо?

Сразу ответить я не смог. Наверняка по паузе стало понятно, что я просто был удивлен этими словами. Снова выпрямившись, и уже расправив плечи, я приложил руку к шее, почесал ее и растерянно ответил:

— Спасибо за заботу.

Евгеника доброжелательно улыбнулась. Она не была неприятной личностью. В офисе ее слова обладали определенным авторитетом, и в этом месте не было того, с кем бы она не ладила. Даже со мной, человеком, она говорила абсолютно открыто и дружелюбно, никогда не осуждала и не пыталась принизить. Однако наше общение все равно не было равным, и равным быть не могло. Во-первых, по устоявшимся традициям я мог обращаться к ней только как к «госпоже», хотя должности у нас были одинаковыми. Во-вторых, она могла попросить меня о любой услуге, и я был обязан встать и сразу выполнить все это, хотя у меня могли быть и иные заботы. При этом в обратную сторону подобное не работало.

Наше общение с Евгеникой отражало все взаимодействие людей и эльфов в мире: дистанция, субординация, подчинение. При этом подчинение было лишь добровольным. Ни в каких законах не было прописано ни то, как я должен был обращаться, ни то, как должен был реагировать на просьбы. Люди не были рабами эльфов, но они явно имели иное положение в обществе.

Плавно развернувшись, я двинулся к своему рабочему столу. Мое место располагалось в дальнем конце офиса, прямо возле окна. В подобное время суток солнечный свет все еще освещал мой стол, но уже постепенно смещался в другую часть офиса.

Как только я подошел к столу, мужчина, сидевший за соседним столиком, искоса посмотрел на меня. Этого человека я знал хорошо — Энтони был моим коллегой и одним из немногих, кто понимал мои проблемы.

— Она послала тебя в кофейню через дорогу, — недоверчиво заговорил он, — когда у нас в здании есть кофе-точка?