Шаг.
Взмах крыльев.
Басовитый рык, потонувший в свисте ветра.
Чаша, в руках Тео вспыхнувшая еще ярче.
Орудийный залп, долетевший со стороны Невы.
Торжествующий оскал Серафима, плавно переплавляющийся в маску ужаса.
Торжество, еле заметно тлеющее в зрачках Грифона.
Потому что Тео сжал Чашу в руках — сминая легко и непринуждённо, будто та была из фольги.
Посмотрел ей прямо в глаза — и в этом взгляде было то, что невозможно выразить никакими словами.
И всё же он счел необходимым сказать:
— Всё будет хорошо.
А потом разорвал Чашу пополам.
Грохнуло так, будто рухнуло всё, что способно было рухнуть: колонны, потолок, дирижабли, самолёты, спутники, луна и звёзды. Взрывная волна от энергии, вырвавшейся на свободу из уничтоженного артефакта, сотрясла весь мир от подземных глубин до небесных высот. Фальшивый ангел завопил как собака, которой прищемили хвост, Рита даже разобрала что-то вроде: "Ты что творишь!" — и далее трёхэтажную конструкцию, потонувшую в царящем вокруг хаосе. Впрочем, прислушиваться ей было некогда, потому что в этот самый миг пол накренился, ноги заскользили по гладко отполированному камню, она взмахнула руками в попытке уцепиться за что-нибудь, и, выразившись ещё более трехэтажно, полетела куда-то вниз.
Летает она как пингвин. То есть, вообще никак. Даже в инфрамире. Энергетические структуры здесь господствуют хоть и тонкие, но гравитация вполне реалистичная. И одинаково непреклонно действует и на местных, и на людей.
Она оказалась на берегу Невы. От разрушенного храма (это же был Исакий, верно?) не осталось ничего, кроме мелкой жемчужно-белой пыли, удивительно напоминавшей...
— Манну? — последнее слово она произнесла вслух. Подставила руку, и на ладонь тут же упали невесомые белые хлопья. Посмотрела наверх. Это напоминало снегопад — только розовеющее небо оставалось чистым и ясным.
— Да, — подтвердил Грифон. — Это манна. Чистое вдохновение. Когда-то её было полным-полно по всему миру. Когда-то
Чаша.
Память вернулась короткой вспышкой, заставив подпрыгнуть и одновременно пригвоздив к земле.