— Это хорошо, что ты видишь судно, — сказал Герман.

— А разве остальные не видят? — хмыкнул я.

— А ты спроси остальных, — усмехнулся бородач, кивая на немногочисленных туристов, которые променяли ночной сон на любование морем.

Пожалуй, спрашивать не было необходимости. Я уже пытался выяснить — что это за корабль, но натыкался лишь на изумленные взгляды как севастопольцев, так и гостей города. Даже не поленился позвонить паре знакомых, но они тоже ничего не смогли сказать. К суденышку не пытались подплыть ни люди, ни лодки, словно бы не замечая.

— Ну, и чего ты расселся? — строго спросил Герман. — Поплыли.

— Куда? — вытаращился я.

— Туда, — кивнул бородач в сторону корабля, начиная скидывать с себя пиджак и брюки. Когда дело дошло до рубашки, он безо всякого сожаления вытащил золотые запонки и бросил их в воду. В одну кучу со штанами полетела рубашка, а потом и трусы…

— Ты ошалел? — поинтересовался я. — Тебя сейчас в полицию заметут, да и меня за компанию.

— Вот и поплыли, пока нас не замели, — хохотнул Герман.

Не знаю, что тут на меня нашло? Словно бы под гипнозом я принялся снимать с себя джинсы и рубашку. Оставшись в одних и трусах, растерянно спросил:

— А я доплыву?

— Не доплывешь, я тебя дотащу, — пообещал бородач, отбирая у меня сотовый и бумажник, которые я прижимал к себе и бросая их на одежду. — Скидывай трусы и поплыли.

Глава первая. Корабль сумасшедших ​

Глава первая. Корабль сумасшедших ​

Я могу не дышать минуту, может две. Максимум — две с половиной. Сейчас казалось, что обхожусь без воздуха целую вечность, но как только попытался вдохнуть полной грудью, тут же напал дикий кашель, разрывающий легкие и выворачивающий наизнанку. В ушах звон, перед глазами сплошная тьма. Я кашлял, меня трясло, а когда слегка успокоился, то услышал, как кто-то, находившийся рядом со мной, доброжелательно сказал:

— Видишь, а ты говорил, что это покойник. Живой, хвала Посейдону.

Голос знакомый, я его где-то слышал, только не помнил, где именно. И вообще, в этот момент мало что соображал. Нет, коли соображаю, значит не умер. Покойники соображать не должны, но кто их знает?

— Может, он еще все-таки умрет? — с надеждой поинтересовался другой голос, незнакомый и совсем молодой. — Давай я его брошу обратно в море. Если он и на самом деле твой друг, то выплывет, если самозванец, то пусть идет на корм рыбам. Рыбам ведь тоже чего-то есть нужно.

Раздался звук легкой оплеухи и тот же молодой и незнакомый голос плаксиво спросил:

— А что я такого спросил? Чего сразу драться-то? И всего-то хотел сказать, что твой друг сам должен выплывать, а не надеяться на друга, пусть тот и полубог.