— Да, конечно. Пока...

И я отвернулся. Не хотел, чтобы он видел меня совсем расклеившимся.

— Макс!

— А? Что такое?

Я поспешно вытер лицо рукавом смокинга, и придал губам приподнятое положение.

Прямо передо мной, вот буквально в двух шагах, материализовалась Ариэль. В своих любимых шортиках и такой скудной маечке, что она спокойно сошла бы за верх от купальника.

— Ты что здесь делаешь? — так говорят строгие училки, когда застукают учеников с сигаретой за углом...

Кот Труффальдино испарился — словно его и не было.

— Да ничего. Сижу...

— А я тебя везде ищу, буквально с ног сбилась, а ты тут... Плачешь?

— И ничего я не плачу! — вскочив, я как мог, привёл себя в порядок. Заправил рубашку, попытался завязать обратно галстук — бабочку, но плюнул, и сунул его в карман. — Мужчины вообще-то не плачут.

— У тебя глаза мокрые.

— Не мокрые, а... просто влажные. Пыль попала. Да, точно. Грязища тут на чёрной лестнице...

— Макс!! — рядом с Ариэль появилась Белоснежка. В чёрном деловом костюме она была чудо, как хороша. — Я тебя искала после шоу, чтобы сказать... Но что ты тут делаешь?

— Максик! — ну конечно. Мы с Тамарой ходим парой... Точнее, тройкой. Чарли была одета в брюки-хаки военного образца и такую же рубашку. Волосы забраны под кепку, из-под низко опущенного козырька сверкают синие пронзительные глаза.