Я прокрутил в голове то, что сказал дракон.

— То есть, я отлично лажу с людьми...

— Не только с людьми.

— Хорошо, не только с людьми. А ещё могу не бояться ядов и... всегда нахожусь в приподнятом настроении? Но это же чушь. У меня полно врагов — особенно, в последнее время. Я часто страдаю от похмелья, а ведь алкоголь — это тот же яд, верно я говорю?

— Вот это, — Князь взглядом указал на мой стакан. — Не винишко. Это драконья кровь.

— Отличное название. Впечатляет.

— Это НЕ НАЗВАНИЕ, — рявкнул дедуля, выпуская дым из ноздрей. — Это настоящая драконья кровь. — А ещё — слюна василиска и желчь мантикоры. Прекрасный букет, как я и говорил. Но смертельно опасный для всех, кроме тех, в ком И ТАК уже течёт кровь одного из вышеперечисленных существ.

— Одним словом, это такой тест, — я посмотрел на дракона сквозь жидкость в бокале. Точнее, ПОПЫТАЛСЯ — драконья кровь была совершенно непрозрачной, и я ничего не увидел. — Как лакмусовая бумажка: выпил, остался жив — значит, свой в доску.

Дракон склонил голову.

— А как насчёт стакана? — я развёл руками. — Да вся моя жизнь — пустой стакан. Я, можно сказать, нахожусь в перманентном цейтноте.

— Но она тебе нравится. Особенно, помогать другим.

— Ну да... В смысле: если я могу кому-то помочь, я же не могу отказаться?

— Почему?

Я моргнул.

— Как это, почему?.. Глупый вопрос какой-то, уж извините, мессир.

Теперь дракон смотрел на меня так, словно ждал, что я заполню пустоту.

И я честно прислушался к себе. А потом изрёк:

— Самое трудное для любого существа — это познать себя. Философы, психиатры, гадалки — все бьются над вопросом: почему мы совершаем те или иные поступки? Жаль, что никто из них не догадался спросить меня. Потому что я знаю ответ. Точнее, ТРИ ответа: потому что так надо, потому что это правильно... И потому что ХОЧЕТСЯ. Или вы хотите сказать, что желание помогать ТОЖЕ заложили в меня ведьмы-крёстные?

— Нет, не хочу, — решительно помотал головой Князь. — Потомок Коммодов и Золотовых... — он возмущенно фыркнул. — Чтобы мой внук... — взгляд его выражал не то, чтобы презрение — нет. Скорее, жалость. Как к безнадёжно больному. — Чтобы мой внук бегал по парку, подсаживая в гнёзда выпавших птенчиков...

— А ещё я пацифист.