Я не успел открыть конверт, когда в столовую проскользнула Светлячок. Подошла ко мне и шепнула на ухо:

— Константин Платонович, к нам едут шесть всадников. Четверо из них в военных мундирах.

В горле у меня на секунду запершило. По мою душу, спинным мозгом чувствую. Но виду не подал.

— Господа, прошу меня извинить, заканчивайте обед без меня, — я протянул конверт обратно Марье Алексевна. — Чуть позже, хорошо?

Накинув тулуп в прихожей, мы со Светлячком вышли на крыльцо. Всякие неприятности надо встречать лицом к лицу, не выказывая и тени страха.

Опричников видно не было, но я чувствовал — они где-то рядом, готовые ударить в случае необходимости.

— Скажите в разговоре “хлеб-соль”, — шепнула Светлячок, — и я дам знак стрелять.

* * *

Долго ждать не пришлось. Через пять минут кавалькада всадников въехала во двор усадьбы. И правда — военные. Только их предводитель был гражданский, закутанный в чёрную шубу, в надвинутой до бровей рыжей лисьей шапке. Он и подъехал к крыльцу, оставив сопровождающих ждать.

— Константин Платонович!

Голос всадника показался мне знакомым. Я вгляделся в его лицо. Точно! Сумароков!

— Василий Петрович, какая неожиданная встреча!

Старичок-археолог спустился с коня и засеменил ко мне.

— Рад, очень рад.

— Отобедаете с нами?

— Нет-нет, простите, дело не терпит отлагательств. Мы можем поговорить приватно?

— Да, конечно, прошу вас.

Я распахнул дверь, впуская гостя в дом, и отрицательно покачал головой Светлячку. Она понятливо кивнула и исчезла, чтобы дать остальным опричникам отбой.