Вот, двадцать два из двадцати двух – сработало!

– Здравствуйте, юные дрочеры карандаша и кисти, – начал я, решив сразу «выделиться» оригинальным подходом к ведению уроков, – Меня зовут Бонифаций Петрович, и я буду заменять вашу… эм…

– Изольду Зольдатовну! – выкрикнул один из студентов.

– Точно, да. Вот ты, голосистый и смелый, раз уж вызвался, то будешь у меня старшим по группе.

– Вообще-то у нас староста есть, – недовольно пробурчал упитанный паренек из первого ряда.

– Так это же прекрасно! А теперь есть еще и старший по группе. И он сейчас раздаст вам всем задание – каждому индивидуальное.

И я сунул крикуну в руки двадцать два заранее подготовленных и сложенных вчетверо листка бумаги, которые тот пошел раздавать по рядам.

Похоже, я выбрал верную тактику: по крайней мере, все с интересом смотрели или на меня, или на раздающего задания «старшего». Никто даже не потянулся за мобильником.

– У меня котик! – подняла руку одна из студенток.

– Ой, и у меня…

– И у меня!

– У меня тоже! – распространился по классу шорох разворачиваемой бумаги и гул голосов.

– Все верно, мы с вами будем рисовать котиков. Но не простых, а с характером. Причем, по характеру ваш рисунок должен быть похож на соседа слева. У кого нет соседа слева, тот рисует котика со своего товарища впереди. Задание всем понятно?

– У нас тут как бы того… Четвертый курс – какие нам котики?

– Толик, да ладно, успокойся – человек новый, да еще и Бонифаций. Котики так котики. Раньше сделаем – раньше свалим.

– Очень правильное замечание, молодой человек. Как вас простите?

– Иван Николаевич.

– Да оно по вам сразу видно, что Иван Николаевич, – отмахнулся я, вызвав несмелые смешки у остальных, – Фамилия ваша какая?

– Ну, допустим, Павлюченко, а что?

– Допустим ничего, просто любопытно было. Садитесь. А чтобы было проще, я вам сейчас нарисую, так сказать, эталонного котика вот с этого молодого человека, Ивана Николаевича.