Но заниматься этим снова наёмнику совсем не хотелось.

Он поднялся ещё выше по стене, обнаружив там неглубокую нишу, позволяя Шиве самой прийти к нему.

В конце концов она пошла, останавливаясь после каждого шага, чтобы прислушаться, улыбнувшись, когда одна группа её слуг — последняя вступившая в бой троица, предположил Джарлакс — начала кричать, что противник окружён и должен сдаться.

- Поверь в него, - беззвучно сказал себе Джарлакс ещё раз, напоминая о мастерстве Закнафейна и пытаясь не терять сосредоточенности здесь. Шива была бывшей верховной матерью, но разница оставалась чисто политической и не имела никакого отношения к силам, которыми она владела. Его план мог разбиться вдребезги о единственное заклинание.

Шива продолжала осторожно шагать, достигнув поворота и выглянув из-за угла.

Джарлакс испытал определённое удовольствие, услышав её гневное шипение.

Она немедленно завела речитатив тихим и мрачным голосом, полным нарастающей ярости.

Джарлакс должен был действовать быстро, но по-прежнему не знал, как именно ему стоит вмешаться. Жрица была полностью защищена, и ни одно оружие или заклинание в его арсенале не могло достаточно быстро преодолеть все её волшебные преграды.

Наёмник пожал плечами и подумал, что, может быть, это ему следует двигаться быстро... и как можно дальше.

У неё был кнут. Не змееголовая плётка, как те, что носили большинство жриц, а настоящий кожаный кнут, плетёный и чёрный, раскачивающийся, вьющийся и пляшущий, в умелых руках жрицы всё равно похожий на змею. Закнафейна восхищало её явное умение в обращении с оружием, и он хотел бы ответить тем же, но увы, его собственный кнут остался на постоялом дворе. И всё-таки он был рад своему знакомству с этим необычным оружием, поскольку знал углы и тактику, к которой может прибегнуть противница.

Он прикинул наклон её руки, когда она сделала движение, чтобы нанести удар, и мгновенно оценил расстояние. Поэтому он резко остановился и опрокинулся назад, сгибаясь в коленях, позволяя кнуту щёлкнуть над собой, пока лежал лицом вверх. Он собирался легко коснуться пола лопатками, потом сразу подняться и сократить расстояние, прежде чем жрица снова сможет нанести удар, но кнут оказался не простым. Как и ожидалось, он щёлкнул в воздухе, прочертив резкую и острую линию прямо над Закнафейном, когда оружейник опустился. Но щелчок сделал больше этого, он прорезал черту в самом воздухе, как будто разрывая полотно первичного материального плана. Закнафейну казалось, что оружие нанесло удар не по пространству-времени вокруг, а по картине с изображением этой области, с самим оружейником на картине, и разорвало холст, обнажая бушующее за ним инферно.