- Закнафейн, заходи, - позвал Бренор.

Его не нужно было просить дважды. Оружейник в мгновение ока оказался рядом с Бренором.

Бренор увидел, что Кэтти-бри не возражает против присутствия Зака, поэтому обратил своё внимание на Ивоннель — и заметил её взгляд на Зака, сначала недовольный, но быстро смирившийся.

- На самом деле ты кое-что об этом знаешь, - сказала она оружейнику, вызвав любопытный взгляд последнего. - Может быть, когда я закончу и уйду, ты поможешь принять этой женщине решение.

Кэтти-бри охнула от боли, затем отогнала её короткими и решительными вдохами.

- Если ты хочешь поговорить, делай это сейчас, - сказала она сквозь стиснутые зубы.

- Среди дроу есть тайна, известная лишь нескольким жрицам — верховным матерям, - начала Ивоннель. - Она касается магии, редко использующейся и иногда опасной, даже неконтролируемой. В нашей собственной истории такая магия использовалась только по возможности и лишь от отчаяния.

- Родовая магия, - прошептал Зак, кивая, поскольку никогда не мог забыть войну с домом Ган'етт.

- Магия для помощи при родах? - спросила Кэтти-бри и вздрогнула. - Если у тебя есть что-то...

- Нет, не так, - оборвала её Ивоннель. - Совсем не так. Момент деторождения — самый могущественный момент созидания, который может испытать разумное существо. Ничто не сравнится с его интенсивностью. Это апогей близости женщины к силам вселенной, как их не назови — богами, природой или... предтечами. Существует магия, способная направить эту интенсивность в заклинание и бросить его через огромные расстояния.

Лицо Кэтти-бри исказилось в жуткую маску из-за боли.

- Как я уже сказала, мы редко ею пользуемся, - сказала Ивоннель. - Последний раз в Мензоберранзане эта магия полностью оглушила целый зал жриц, множество старших жриц и даже верховную мать, когда один дом победил другой. Многие считают, что у дома-победителя не было шансов в том бою, если бы не верховная мать, которая в момент своих родов нанесла удар по врагу.

- Ты просишь меня родить ребёнка в момент величайшего разрушения? - спросила Кэтти-бри тоном где-то между неверием и гневом. - Я не могу...

- Не обязательно так, - ответила Ивоннель. - По крайней мере, я так думаю, хотя признаю, что среди моего собственного народа, за всю мою долгую память, нет ни одного примера, кроме войны.

Кэтти-бри начала потеть, и её лицо стало ярко-красным.

- Оставь меня, - приказала она Ивоннель.

Ивоннель кивнула и встала.

- Конечно, - сказала она и поклонилась. - Молюсь, чтобы ты и твоё дитя легко прошли через это, и надеюсь, что он или она пойдёт в родителей своей красотой и силой личности.