— Добрая работа, — низкорослый бородач со знанием дела оценил огранку камня, — в моем… кхе… бывшем клане на такое был способен только мастер Павр.

Дама пропустила слова гнома мимо ушей. А тут и Нюхач подоспел с зажатым в руках существом. По пояс древняя старуха со сморщенным будто запеченное яблоко вполне человеческим лицом, седыми неухоженными волосами и вислой также морщинистой грудью. Ниже располагалось вуалью нечто напоминающее щупальца медузы. Ростом немногим выше носатого бородача, судя по спокойному дыханию охотника, весила тварь немного и сложностей с её поимкой и доставкой у него не возникло.

— Вот она, ваша милость, за кустом пряталась, думала Нюхач её не унюхает. А как тут не унюхать, если от иного зомбака смердит куда приятнее. — После этих слов человек-кот кинул добычу к ногам хозяйки и брезгливо потер ладони одна о другую, будто смахивая прилипчивый неприятный запах.

Изрядно потрепанная мерзость очухалась через минуту, но осознав, с кем имеет дело, подниматься на ноги-щупальца без соответствующей команды даже не подумала. Впрочем, приказ вскоре поступил:

— Встать! Нечего тут разлеживаться! — Грозно рявкнула демонесса. Дождавшись выполнения, продолжила в том же резком тоне: — Вот скажи мне, тварь, с каких это пор таким как ты позволено вести охоту на разумных?! Думала, если забралась в глушь, можно творить беззакония?! Так что ли?! Поди этот не первый…

— Госпожа, виновата, именем Темнейшего клянусь, ангелы попутали… уж больно добыча легкой оказалась… прям чисто младенец, без ментальной защиты в Пятно приперся. Рази так деется? Ну я и польстилась. Прости, подобное никогда…

— Ясен пень, что никогда, — оскалилась суккуба, продемонстрировав присутствующим пару острых клыков, растущих из верхней челюсти. — А пока что верни все, что украла у мальчишки. В этот камень.

Банши безропотно взяла в руки рубин, поднесла к лицу и около пяти минут сосредоточенно на него пялилась. Налюбовавшись вдоволь на самоцвет, протянула его хозяйке со словами:

— Вернула всю память, ваша милость, вплоть до ночных кошмаров и сладостных юношеских грез, заканчивающихся семяизвержениями.

На слово банши демонесса не поверила. Сначала основательно просканировала проницательным взглядом тварь, затем осмотрела камень. Сделав определенные выводы, довольно заулыбалась и обратилась к одному из великанов:

— Кнорх, эту утопить, чтобы более воздух не портила.

Осознав, что дело пахнет керосином, точнее фатальным количеством аш два о в легких, банши кинулась в ноги суккубе.

— Госпожа, простите, отпустите! — Однако, не обнаружив во взгляде дамы понимания, попыталась удрать в лес. Посчитав великанов неуклюжими созданиями, хотела выскочить из круга демонических созданий между ног Кнорха. Но это лишь на первый взгляд чешуйчатый казался неуклюжим громилой. Как только банши оказалась в пределах досягаемости верхних конечностей рептила, он сделал неуловимое движение, и шея твари была надежно зажата между когтистыми пальцами огромной лапищи.