С разбега я шлёпнулся на задницу, проехал на ней добрый десяток метров и закатился в нишу, надеясь, что она достаточно глубока, а стена вполне толста, и мне удастся продержаться хоть полминуты. К счастью, ниша соотносилась с подвалом, потому что через неё шли отопительные трубы. Провалившись, я пролетел метра три и пружинисто приземлился на пол.

Вокруг свистел и клубился пар, дрожали котлы, шумела вода, и шныряли перепуганные крысы, для которых, судя по всему, нет ничего святого. Пахло дерьмом, плесенью, влажной пылью и спорами грибков.

Бронескаф амортизировал удар, и я распрямился вполне бодро для человека, на котором килограмм десять амуниции.

Сверху сыпалось каменное крошево: Одержимый ещё не понял, что я внизу, и с упоением расстреливал нишу. Тупой ублюдок!

Я побежал по подвалу, ища глазами выход, и вдруг понял, что здесь полно лишнего оборудования. Вот этих генераторов и километров кабеля в котельной точно быть не должно! И каких-то подозрительных баков со смытой растворителем маркировкой — тоже. Похоже, всё это сюда приволок мой противник, который не жалеет патронов наверху. Я остановился в недоумении, и тут пальба прекратилась. Раздались гулкие шаги. Похоже, Одержимый сейчас спрыгнет вслед за мной.

Пришлось забыть на время о генераторах и баках и бежать дальше, надеясь выбраться из храма прежде, чем Одержимый выпустит мне в спину сотню пуль. Первые «Голиаф» остановит, но запас прочности у него не вечен. Особенно, когда речь идёт о бронебоях.

Вокруг меня валялись целые груды кабеля: он лежал на полу, тянулся вдоль стен, свисал с потолка подобно куче тропических змей — не знаю, что пытался устроить здесь Одержимый, но потрудился он на славу.

Мне вдруг пришло в голову, что он не мог притащить всё это сюда один. Значит, где-то должны быть его сообщники! Но о них в сводке не было ни слова. Странно. Обычно разведка работает чётко и осечек почти не даёт. А не заметить присутствия других Одержимых практически невозможно. В чём же дело?

Я с разбегу врезался в дверь, ведущую из подвала, надеясь, что она не заперта. В ту же секунду позади меня с грохотом на пол приземлился Одержимый. Я бросился в сторону, прячась за стену. Через миг в дверной проём ворвался ураган пуль. Пролетая через зал, они превращали в крошево стену напротив — словно рой разъярённых стальных пчёл, врезающихся в камень.

Одержимый побежал за мной: его шаги гулко разносились под сводами. Я огляделся в поисках выхода. Так, вот он — железная лестница, ведущая наверх. Я помчался по ней, перепрыгивая через две ступени. Повезло, что я до сих пор жив.