Последнюю фразы она произнесла уже почти шёпотом, словно опасаясь, что хозяева дома могут её услышать.

— Мы уже это обсуждали, Кифара, — в голосе Аруна слышалось раздражение. Их контакты дал Мне Мекхат. А ты знаешь, что я мало кому доверяю так же, как ему. И он уже покинул планету.

— Откуда ты можешь это знать, — чуть не сорвалась его супруга. — Ты не говорил с ним уже больше месяца. Возможно, что он вообще...

Последние слова она не договорила, потому что даже мысль о том, что могло произойти со старым другом их семьи — пугала её до дрожи.

Мекхат и Арун одиннадцать лет работали преподавателями в Королевском университете, а затем ещё пять занимались конструкторской деятельностью в государственных проектах короля Аджиита. До недавнего времени Арун ещё как-то мог надеяться на спокойную жизнь. Даже после случившегося переворота и захвата власти Русталом и его последователями. Но всего месяц назад, произошли шокирующие события. Полное уничтожение портового города Гривед и последовавший вслед за ним удар хашмитских сил по Райпуру. От большей части города остались практически одни руины, не затронувшие лишь промышленные и портовые зоны, расположенные на побережье. После этого Арун решил, что Сульфар больше не может быть безопасным местом для него и его семьи. А постоянные чистки и облавы Камаан Ке Сена, личных карателей Шейха Рустала по всей планете, лишь укрепили его в этой уверенности.

Поэтому, когда Мекхат связался с ним и сообщил, что смог найти людей, способных за значительную денежную сумму вывезти его и его семью с планеты в пространство Союза, Арун ухватился за эту возможность. Деньги у него были. Правительство павшего королевства хорошо оплачивало работу своих учёных и конструкторов и семейство Камаль никогда не знало проблем с деньгами. Так что в средствах Арун и его семья стеснены не были. Самой сложной проблемой оказалось добраться из Ландширского пояса на другую часть континента, сюда, к Синангару. Мекхат предупреждал Аруна быть осторожным. Сообщал о том, что хашмиты ищут всех учёных, конструкторов и инженеров, что работали над военными программами королевства. И Арун даже догадывался, с чем именно это может быть связано.

Но сейчас всё это волновало его куда меньше, чем благополучие и безопасность своей семьи. Был ли он патриотом? Возможно, раньше, когда все случившиеся потрясения могли показаться не более, чем кошмарным сном, рассеивающимся с первыми лучами солнца. Но не сейчас. Как бы Арун не любил своё государство, он был реалистом и прагматиком, ставящим свою жизнь и жизни своих близких куда выше, чем смесь эфемерных идеалов, которые люди называют патриотизмом.