– Он знал, что в скором времени я установлю связь. Я сразу должен был обо всем догадаться. Но мне помешала гордость. И хотя в общих чертах я подпадаю под описание преступника, в сущности, они довольно приблизительные.

– Что будем делать?

– Следовать намеченному плану, – с невозмутимым видом ответил Фогг.

– Но если вас арестуют в Бомбее?

– Все уже улажено.

Паспарту не спросил Фогга, что тот собирался делать. Ведь в ответ он удостоился бы лишь холодного взгляда, что было бы вполне справедливо. Если он попадет в руки врага, то чем меньше ему будет известно, тем лучше. Однако Фогг посоветовал Паспарту почаще приглашать Фикса в бар. Паспарту, как истинный француз, мог выпить много крепкого алкоголя, не запьянев. Однако он должен был притворяться захмелевшим под действием светлого пива и виски, что регулярно подливал ему Фикс. Паспарту надлежало сообщать Фиксу только сведения, не противоречащие ролям обычного дворянина и его слуги, которые они с Фоггом исполняли.

Паспарту упомянул, что Фикс пытался развить тему, о которой сам Паспарту намекнул еще во время их первой, якобы случайной, встречи на «Монголии». О том, что путешествие Фогга было лишь прикрытием для выполнения какого-то секретного поручения, возможно, дипломатического. Фикс также настаивал, чтобы француз отрегулировал свои часы относительно солнца. Фогг велел Паспарту проследить за Фиксом и выяснить, не общался ли он еще с кем-нибудь.

В половине пятого дня двое кругосветных путешественников высадились в Бомбее. Верн говорит, что Фогг велел своему слуге явиться на железнодорожный вокзал в восемь вечера, после чего послал его выполнить некоторые поручения. Затем он размеренным шагом отправился в паспортное бюро. Он не проявлял ни малейшего интереса к архитектурным красотам этой жемчужины Индии. Но чего-то подобного и следовало ожидать от такого человека, как Фогг. Однако возможно, дело было в том, что он уже видел их, причем не один раз. Верн сообщает о странном происшествии, случившемся в ресторане на железнодорожной станции. Фогг заказал фрикасе из «местного кролика», которое ему особенно рекомендовал хозяин заведения.

– Сэр, это кролик?

– Да, милорд. Кролик из джунглей.

– А этот кролик не мяукал, когда вы его убивали?

Хозяин принялся возражать ему.

Тогда Фогг сказал:

– Запомните. Когда-то кошки считались в Индии священными животными. Хорошее было время.

– Для кошек, милорд?

– Возможно, что и для путешественников тоже.

По этому замечанию мы можем сделать вывод, что Фогг был не чужд сарказма. Но во время этого странного разговора Фогг так же выяснил, что хозяин ресторана был эриданеанином и что он не заметил ничего подозрительного, о чем стоило бы сообщить. На самом деле, Фогг ни на минуту не усомнился в том, что ему подали именно кролика. А если бы хозяин спросил: «Для кроликов, милорд?» вместо «Для кошек, милорд?», то Фогг догадался бы, что хозяин хочет поделиться с ним какими-то сведениями. Последняя реплика Фогга подчеркнула, что ему больше нечего сказать и пока, насколько он мог судить, все шло хорошо.