— За Зика-а-а-а-а-а-а! — раздался мой командный вопль.

— За Зика-а-а-а-а-а! — вторили мне десятки глоток.

И мы двинулись вперед, с каждым шагом ускоряясь все сильнее.

— За Зика-а-а-а-а-а! — раздалось со стены. Хилые лучники начали сбрасывать шкафы и ящики. Копейщики уже бежали по двум лестницам, чтобы ударить захватчикам во фланги.

Уверенный в своем численном преимуществе враг замедлился. Я, Грызлик, Лукри и кузнец Бум неслись впереди всех. Мы и стали тем острием ножа, что вспарывает кожу вражеской защиты.

Начальник стражи активировал умение, меч его увеличился в два раза и налился алым сиянием, Лукри разрубал врагов вместе с доспехами. Кузнец врезал молотом словно исполинским веником, разметая сразу кучу противников. Я использовал уже привычную и до жути эффективную связку — замедление, любование на расширяющиеся от ужаса глаза, пока на головы летит огромный Скрипичный Ключ, Рояль и Звуковая Волна.

Копейщики вгрызлись в бока вражеского войска. Сзади у семиликих образовалась прореха из-за сброшенной мебели, стрелки не давали другим зубастикам перебираться через завал. За нашими спинами из храма высыпали все новые и новые действующие лица.

Сначала наездники, после них рабочие, затем маги, потом старики, за ними даже женщины, а следом и дети, а в довершение со всех щелей поперли тараканы и шершни. И, казалось бы, чего бояться? Но это если степенно рассуждать за чашкой чая, глядя на битву сверху, как зрители ВиртТока.

А когда перед тобой только что двух собратьев разрубили ровнехонько так вдоль как огурчик на салат, сзади и с боков крики боли, над ухом стрелы свистят, слева огромный танк расплющил бойца молотом, справа бешеный зубастик, оставшись без меча, вбил врагу два пальца в глаза и вгрызся в горло, а рядом с ним еще более бешеный бард гуслями трамбует лицо противника, словно перепутал музыкальный инструмент с толкушкой, а голову семиликого с вареной картошкой.

От этого всего может стать немного не по себе, восприятие чуть-чуть меняется, а когда за спинами еще недавно зябко жавшихся к стенам защитников храма еще и еще доспешные и вооруженные лезут, а по всем вертикальным поверхностям насекомые ползут, можно и не заметить деталей в виде роста, возраста и вторичных половых признаков наступающих. А еще можно знатно так обмочить портки, в фигуральном смысле, и дать деру от греха подальше, чтоб и тебе, не дай дух, голову гуслями не расплющили.

И враг дрогнул, и мы еще усилили натиск. Тогда семиликие окончательно сломались и побежали. Сбивая друг друга с ног, ломанулись в узкий проход, устроив давку и толкучку, а затем вырвались за пределы крепости как шампанское, если его взболтать перед открытием. Неслись, не разбирая дороги, роняя оружие, получая в спину десятки стрел, мимо гигантских жуков, подальше от проклятого храма в спасительный лес, мимо семи шаманов, стоящих в пентаграмме и вскрывающих горло пленникам.