Светлый фон

– Да.

– Отлично, – сказал он, и тон его голоса снова стал насмешливым. Затем Саргон взял со стола ластик и подбросил в воздух. – Уничтожь его.

Магия в крови Рэйны, ждавшая, как голодный пес, с радостью выполнила этот приказ. Ластик расщепился на атомы прямо в полете. Следом его участь постигла карандаш и перо. А потом начался их совместный урок.

Саргон учил ее тонкостям преобразования эмоции в силу. Показывал, как правильно направлять поток магии, как его контролировать. Они провели несколько делений свечи за упорными тренировками, с которых Рэйна вышла вся мокрая от пота. Перешагнув порог его дома и оказавшись в саду, где ее ждал Бронт, она подумала о том, что в составленном ею расписании недостаточно тренировок.

«Ты должна больше тренироваться», – звучали в ее голове слова Саргона.

«Ты должна больше тренироваться»,

Вернувшись домой, Рэйна снова подкорректировала расписание настолько, чтобы оно позволяло ей в полной мере забить день тренировками, рейдами и упражнениями. Несколько перерывов на еду и отдых. Ничего лишнего.

Поэтому после непродолжительного отдыха она отправилась в зал, отрабатывать приемы рукопашного боя, которым сегодня ее обучил Бронт.

Глава 24

Глава 24

– Ты записалась на семь рейдов. В одиночку.

Рэйна бежала вместе с Бронтом, не отставая от него и не сбивая ритма дыхания.

– И что? Я не собираюсь обсуждать свои решения.

– Это не выход, Ангелок.

Они свернули налево по своему привычному маршруту. В этот раз Рэйна надела топ, зная, что после пробежки их ждет интенсивный тренировочный бой.

– Я не смогу больше вытерпеть и дня взаимодействия с кем-то, кто меня бесит, не навредив ему. Так что это с моей стороны великодушие. Своеобразная забота о других.

Она рассуждала спокойно, пару раз бросив взгляд на дималита. Его мощная голая грудь, покрытая черными татуировками, на солнце блестела от пота.

– Но не зря рейды делают командными. Один или двое напарников в команде должны прикрывать тебя.

– У меня есть я. И на этом этапе мы такой командой неплохо справляемся.

– Ты и твоя злость, – подытожил Бронт.