— Жуков? Мы не в школе. Только там их можно было бы продать, — усмехнулся я и хмуро покосился на истошно заоравшего ярко-красного попугая. Его прямо на лету схватила толстая змея, выметнувшаяся из переплетения древесных веток.

— Жук купят те, кто варить зелья. Ещё они купить слизняки и лягушка, — разжевал пацан свою идею. — Сами варители зелья в джунгли боятся ходить, потому они покупать. Я могу показать, где водится жук, слизняк и лягушка.

— А это опасно? — услышала слова парня девушка.

— Мелисса, мы не заставим тебя собирать эту мерзость. Ты слишком хороша для этого, — проворковал ловелас и раздвинул толстые губы в неумелой улыбке.

Девчонка подозрительно посмотрела на него, но на этот раз не нашла в чём может быть подвох и молча кивнула.

А я проговорил:

— Показывай, Лимхо, где водятся эти золотоносные для нас существа.

Тот кивнул и стал зигзагами водить нас по джунглям.

Вскоре мы обнаружили и жирных белёсых слизней, и чёрных в жёлтый горошек жуков, и фиолетовых лягушек. Последние, по словам мальчишки, шли в зелья, которые в постели увеличивали мужскую силу. Лаван ими весьма заинтересовался, но неумело пытался скрыть свой интерес.

Всю изловленную живность пришлось умертвить, дабы она не навредила нам. Мы даже брали её палочками, а не голыми руками. Клали же мы добычу в рубаху Лавана. Он снял её и превратил в подобие узелка, привязанного к палке.

Одарённый нёс палку на плече, старательно играя перед Мелиссой внушительными мышцами. А та от такого гусарского поведения слегка покраснела, но бдительность не теряла. Она, как и все, внимательно следила за джунглями. А те сегодня к нам оказались благосклонны. Видать, местные обитатели решили, что хватит с нас и недавних приключений.

К вечеру мы уставшие, грязные и голодные благополучно вышли из джунглей и оказались на берегу озера. Лимхо показал нам спрятанную в кустах, побитую жизнью лодку. Мы спустили её на воду, добрались на ней до острова и пошли на местный базар. Там-то по наводке Лимхо мы и продали весь наш улов. Он потянул аж на три серебряные монеты с медью. Но медь мы тут же отдали местному умельцу, который по-быстрому сварганил ключ к кандалам Лавана.

Одарённый снял их, с наслаждением потёр натёртые запястья и предложил:

— Можа, продадим? Артефакт всё-таки, даже два.

— Нет, — отрицательно покачал я головой и посмотрел на измученную Мелиссу, которую снова покусали насекомые. Её лицо могло похвастаться россыпью красных точек и чуток заострившимися скулами.

— Да на кой они нам? — удивился Лаван, сверкнув глазами. В них отражалось пламя редких факелов, кои освещали улицу, стиснутую домиками с камышовыми крышами.