Много, много шаманов пришли на Большое Камлание, и в круг у костров они вставали по очереди — когда одни падали без сил, на их место вставали другие, которые спали в чумах, восстанавливая силы, и готовили на кострах хоску — напиток из меда, трав, ягод и оленьего молока, чтобы все, и молодые, и старые, смогли дотанцевать до конца обряда.
На двенадцатую полночь полярное сияние полыхнуло и растворилось, позволяя всем, кто замер сейчас, глядя сквозь прорези духовых масок наверх, в наступившей оглушительной тишине прозреть сквозь время.
И увидела коллективная душа, собелита, как восходит над океаном солнце и замирает там последним рассветом. Увидела застывшие над миром полупрозначные фигуры Великих стихий, склонившихся в ожидании над Турой. И пять золотистых канатов, уносящихся в Туры в бесконечность космоса узрела, и зарождающийся шестой.
А затем — как крутятся над Турой светлые и черные вихри, уничтожая все на своем пути, такие огромные, что люди — песчинки у их подножия, крохотные пташки с жаркими душами. И спасения нет нигде, кроме как под землей, в небесах, если ты ловок — или там, где теплым огнем светит благодать Триединого.
Мелькнуло это видение — и погасло вместе с вихрем сияния и жаркими кострами. И тогда шаманы залечили раны на земле, оставшиеся от костров, оседлали духов: кто водных, чтобы на их спинах доплыть до поселений вдоль океана, кто воздушных, чтобы успеть вглубь материка, — и понеслись во все стороны.
Шестое мая, 5.00 утра, Бермонт, Ренсинфорс
1.00 по Иоаннесбургу
Полина