Как обычно, жуть тронула шею на последних словах, но теперь, по крайней мере, было ясно, что ей следует предпринять. Эта магия ещё ни разу не подводила, и Долли знала, что нужно делать. Именно то, что она произнесла в этом спонтанном стихотворении.

Действительно, без еды действовать дальше было бы опасно и самонадеянно. За Даньи она не так волновалась, но и его, спящего, надо было покормить хоть бульоном. Если же она сама свалится без сил, то погибнут оба. В Лесу силы всегда кончались быстро.

Выйти сразу ей не удалось. Она по привычке на секунду замерла перед дверью, прислушалась и отступила, услышав то, чего и опасалась. Впрочем, это было временное препятствие — по крайней мере, если она правильно определила шаги.

Они, широкие и тяжёлые, приблизились. В окно она по-прежнему никого не видела, и оттого немного нервничала. Засов никого не удержит, если кто-то — или что-то, — чему принадлежат такие шаги, захочет открыть дверь. Долли полагалась не на засов.

Большая тень, плохо видимая в темноте через грязное стекло, накрыла, наконец, окно. Голова в меховом капюшоне, больше, чем оконный проём, наклонилась. Мутно блеснул глаз среди чёрных морщин.

— Кто здесь? — спросил гигант хриплым шёпотом. Глаз безумно и отстранённо вращался в глазнице. Выл ветер.

— Нет, нет здесь никого, — уверенной скороговоркой ответила Долли.

Существо разогнулось, кряхтя, удовлетворённое ответом, и, как она и надеялась, пошагало дальше.

Только тогда она перевела дух. Быстро поправила покрывало на Даньи, который опять начал было говорить опасные вещи, подхватила свой холщовый мешок и, взявшись за стылый шершавый засов, с шорохом отодвинула его.

Лес встретил ветром, бросил в лицо мокрый, пахнущий плесенью лист. Лунный свет, дымчатый, холодный, блуждал по корявым деревьям, мгла клубилась над Лесом, и дыхание Долли обращалось в пар. Никого не было, хотя всё время казалось, что кто-то был. Ветер иногда ревел в голос в расщепленной, сломанной верхушке ближнего дерева; редким дождём падали последние листья.

Долли закрыла дверь снаружи на крючок. Больше она ничего не могла поделать, только от души надеяться на то, что за пять минут никто не появится — никто такой, кому достанет ума открыть дверь, не спрашиваясь. Всё же опушка не близко, тут случалось всякое. Но делать было нечего, тем более после стиха прошло не так много времени.

Сколько его вообще минуло с начала ходки, Долли представляла слабо. Но её беспокоило сейчас не время, а скорее расстояние. Оно было слишком большим, чтобы, по любым прикидкам, преодолеть его без происшествий.