Я посмотрел вверх, где редкими и мелкими, почти как звёзды, точками светилось латунного цвета небо, и зашагал вперёд по этой дороге.

Вскоре она стала забирать к западу, и я понял, что рано или поздно эта дорога пересечётся с человеческой, с той, по которой уходила от меня Эдна; и это было хорошо.

Идти здесь было куда легче, чем пробираться сквозь чащу; я даже какое-то время бежал, потом перешёл на быстрый шаг. Я уже устал; но понимал, что Эдна должна была устать ещё больше. Вряд ли она снова была способна скользить. Кроме того, она нуждалась во сне.

Солнце клонилось к западу, медно-красные лучи тысячами лезвий пронзали поредевший лес; багрово-красный дикий виноград, окутавший дубы, пламенел в сумраке; длинная трава, появившаяся под деревьями, окутывала корни плетями, похожими на девичьи локоны; пурпурные и медово-жёлтые цветы полянами укрывали самые освещённые участки. Я достиг Центрального Ингвальда.

Дорогу впереди меня пересекла крысь. Прыжками перебираясь через открытое пространство, она на секунду остановилась и с подозрением посмотрела на меня через плечо. Длинный розовый хвост замер в пыли.

— Ублюдок; — прищурившись, пробормотала она и поскакала дальше, скрывшись в зарослях на другой стороне дороги.

На запястье у крыси я заметил крупный гранёный изумруд.

Где-то футами пятьюдесятью дальше я почувствовал вдруг сильное течение магии.

Это шло откуда-то слева, из занавешенного хмелем и виноградом прохода между дубами. Я обнажил меч и медленно двинулся туда, выставив левую ладонь вперёд.

Я раздвинул занавесь из зелёных и алых лиан и шагнул за нее. В сени огромного клёна лепестками трилистника лежали три бежевых длинных валуна, соприкасавшиеся вершинами и упиравшиеся ими в резной каменный же столб. Их покрывал мох, серый лишайник дорожками взбирался от сырой земли, тёмно-зелёные жгуты плюща перетягивали камни, как крепёжные канаты. Прошлогодние листья ковром застилали всё вокруг. На камнях, по одной на каждом, лежали три обнажённые девы и спали.

Это было какое-то магическое место. Я понимал толк в колдовском сне, здесь чувствовалось волшебство куда большее. Я осторожно подошёл ближе.

Тела дев, на удивление загорелые, были присыпаны редкими листьями и прихвачены за руки и ноги тонкими вьюнками с крестиками сиреневых цветов. Кроме того, эти растения перехватывали им шеи и вплетались в волосы. Одна, ближняя ко мне, была светловолосой, с прядями до плеч; ещё у одной были длинные, черные волосы, как у русалки. Третья обладала каштановой, волнистой блестящей копной волос, разметавшихся по камню. Все девушки за левую руку были прикованы к покрытому вязью столбу, и все цепи были закреплены на один железный замок. Замок искрился от изморози — на нём лежало защитное заклятие Холодного железа, само по себе достаточно сложное, ибо даже нагретое железо поддаётся колдовству с порядочным трудом. Правда, замок уже начал ржаветь. На запястье каждой девы был наручник, закрытый на отдельный маленький замочек, тоже замёрзший. Трое спящих явно отдыхали здесь не по своей воле.