Температура вокруг меня росла, но в этот раз все было в приемлемых рамках. Артефакт отсека большую часть температуры, заблокировал большую часть ударного воздействия и светового излучения, оставляя только то, с чем я справлюсь. Если ещё и это заставить его блокировать, то он может просто не выдержать нагрузки.

Через четыре минуты полёта, когда я почувствовал, что уже преодолел пик своей параболической траектории, я, наконец, открыл глаза, уже из будущего зная, что все прошло успешно.

Деактивировав защитный артефакт, что за эти несколько минут сожрал у меня больше Жизненной Силы, чем все манипуляции до этого вместе взятые, я снова активировал Икар и дал ему развернуться, после чего спокойно начал плавное снижение и движение к секте, стараясь тратить, как можно меньше сил. Я сейчас уже на грани истощения и даже на минуту форсажного ускорения меня и то не хватит — я проверил в симуляции. Так что максимально экономно использование сил и постепенное восстановление сил.

Ещё минуту меня преследовали небольшие боли в боку и было желание проблеваться — нагрузка на внутренний е органы не прошла просто так, но регенерация берёт своё и вскоре я уже чувствовал себя в нормально, даже Жизненные Силы начали понемногу восстанавливаться, так как на поддержание работы артефакта в нынешнем режиме уходило не так много сил.

Оглянувшись назад, я издали увидел уже знакомую мне область ярчайшего света, где сам воздух светился так ярко, что даже с такого расстояние слепил глаза сильнее, чем свет от работающей сварки вблизи. Область эта достигла, наверное, нескольких километров в диаметре — сложно сказать точнее, так как чётких границ видно не было. И в этот раз она просто висела в воздухе, в огромной пустоте, где на многие десятки и сотни километров не было ни одного острова.

— Ну вот, я же говорил, что выживу… — вздохнул я, с улыбкой на лице.

Через пятнадцать минут полёта я увидел приближающейся фигуры. Сначала это были мелкие точки, но они стремительно росли, пока, наконец, не стало видно, что это человеческие фигуры. Ещё через две минуты они приблизились достаточно, чтобы поравняться со мной.

Одна из фигур зависла всего в десяти метрах от меня и я ощутил, как завяз в воздухе. Полет прекратился и весь импульс был сразу потерян. Ещё четыре практика, а то, что это были они, не возникало никаких сомнений, окружили меня с разных сторон.

Один из практиков явно прошёл через обширные мутации, что видно, в первую очередь, по его фасетчатым глазам и иному строение ушей, не говоря уж о том, что его кожа вовсе и не являлась кожей, а, скорее, являлась чем-то вроде хитина или похожего вещества.