Над дырочками открылся глазок.

- Хмм, вижу, что моркут, - произнёс голос. – Не вижу, что Вивер. Ещё морду самодовольную рядом вижу. Явно бандитскую.

- Это у меня бандитская? – вскинул брови Габриэль.

- Подожди, - приложил Вивер руку к его груди. – Полки то держатся ещё, Линга? – крикнул он в сторону люка.

- Какие ещё полки? – раздалось оттуда.

- Которые я тебе выпиливать помогал. Когда ты добавил ещё одно хранилище для своего добра.

- Ааа. Которые из бука?

- Из дуба.

- Насколько я помню, мы срубили огромный бук.

- Мы бы срубили этот бук, не будь на нём птичьего гнезда.

Послышались громкие стуки, скрип металла и люк стал медленно открываться наружу.

Существо, толкающее громоздкую, тяжёлую, «скрипящую благим матом», круглую дверь, бросило это дело, подскочило к Виверу и обняло его, как только образующийся его усилиями проход сравнялся с самой широкой частью его тела – то есть почти полностью открыв люк. Последний стал быстро и – удивительно! – без скрипа закрываться, едва его отпустили. Когда щель между ним и металлическим косяком сузилась до половины ширины талии крюггинса, он всё-таки скрипнул и остановился.

«Двух с половиной метровый мухомор-гуманоид, источающий неприятный запах» - этого бы вполне хватило для описания выскочившего чуда-юда. Но я потрачу немного больше слов и знаков препинаний, дабы вы представили его точнее, получили более приближённую к тому, что увидел Габриэль, картину и имели лучшее представление о том, что он испытал, почему сделал два шага в сторону, взял в кулак нос и вытянул трубочкой губы.

Итак, пойдём сверху вниз и начнём с самой яркой и бросающейся в глаза части этого удивительного создания – его шляпки. Диаметр сего натурального, неотъемлемого украшения, которому позавидовали бы Шляпник из «Алисы в стране чудес» и покойная королева Великобритании Елизавета Вторая, составлял три метра. Снизу оно было молочного цвета и ребристое, как гармошка, сверху – красное, с бежевыми вкраплениями неправильных форм, размером от пяти до десяти сантиметров, по всей площади.

Головной убор, который определённо мог защитить своего обладателя и тех, кто стоял с ним рядом, от падающих сверху солнечных лучей, градин, стрел, камней и взглядов, волнообразно шевелился, приподнимал и опускал свои края и, вообще, выглядел вполне себе живым и независимым от воли того, кто находился ниже.

Шляпка была единственной красивой частью гуманоидного гриба. Всё остальное резко контрастировало с ней, сохраняло баланс между прекрасным и ужасным и - при ближайшем рассмотрении, - даже нарушало его в обратную от той, в которую тянул необыкновенный чарующий купол, сторону.