— Никогда не забываю, — прошептал верный слуга.

Видя, с каким трудом он поднимается с колен, в душе плакала, но чувствовала — нельзя помогать. Просто нельзя. Он воин, мужчина. Я, хоть и глава рода, но женщина.

Тем временем Василий наконец-то встал. Явно испытывая слабость, уважительно поклонился, а выпрямившись, пошатнулся. Стараясь не упасть, схватился за подоконник.

— Ты еще слаб. Ложись в кровать, — промолвила тихо.

Сама не понимаю, где находила силы, чтобы не рвануть к нему. Так хотелось помочь, повинится, сказать, что не знала о суровых правилах и даже не подозревала о совершенных мною ошибках. Но… так неправильно. Иерархию никто не отменял.

Отцепившись от подоконника, сильный мужчина — пусть сейчас не телом, но, как и всегда, духом — с глубокой, неприкрытой досадой прошептал:

— Вы правы. Слаб.

Наблюдая за севшим на кровать, а после и прилегшим воином, неторопливо подошла. Устроилась на стуле для посетителей. Звенящая тишина ввинчивалась в уши. Вроде надо о чем-нибудь поговорить, да вот только о чем — не знала. Не о работе же, право слово!

— Софья Сергеевна, — голос Василия прозвучал глухо. — Я смотрел по телевизору княжеский суд… — оборвав себя, он сжал губы.

— Хватит об этом, — остановила твердо. — Расскажи лучше, что случилось хорошего за мое отсутствие.

Слабая улыбка мелькнула на лице бледного до белизны мужчины.

— Мой Никита сделал предложение руки и сердца Катерине, — его голос стал довольным. — Она согласилась. Но, — Фролов вновь посуровел, — решила отложить свадьбу до совершеннолетия юных боярынь.

— Почему? — хмуро поинтересовалась, не понимая взаимосвязи.

Василий помолчал, а после абсолютно неожиданно выдал:

— Катерина, как и все мы, даже в мыслях не держала, чтобы юные боярыни перешли под опеку государства или Потемкина. А выйди она замуж, именно так и произошло бы. Отдел опеки не дремлет, будь он неладен со своими зверскими правилами! — мужчина поморщился. — Катя поэтому и из школы ушла, — вновь удивил и тут же добавил: — Она ведь каждый день твердила, что вы в беде. Ну а Надежда… Когда зашли в тупик и не понимали, как лучше поступить, та нас встряхнула, мозги вправила, — он грустно усмехнулся.

— Я не знала, — ответила едва слышно. На душе стало тепло-тепло. — Спасибо, что поделился.

Неотрывно глядя на меня, Фролов молчал. Только молчание больше не давило.

Ладно, самое важное нами обоими сказано, пора идти.

— Выздоравливай. Ты всем нам очень нужен, — встав, проговорила подбадривающе.