Врагом Геи стало время. Смерть не была для нее новостью — во всех видах и обличьях. Она ее не боялась. Некогда ее не существовало, и Гея прекрасно понимала, что такое время снова наступит. Вечность для богини, таким образом, аккуратно делилась на три равные части.

Гея знала, что титаны подвержены старению, — она уже прислушивалась к тому, как три ее сестры дегенерировали в бессвязные бредни, а затем умолкли навеки. Но она и ведать не ведала, какую шутку выкинет с нею собственное стареющее тело. Ни один человек, которого вдруг взялись бы душить его собственные руки, не удивился бы так, как удивилась Гея, когда подчиненные ей мозги вдруг стали проявлять своеволие.

Три миллиона лет владычества неважно подготовили Гею к искусству компромисса. Может статься, ей и удалось бы ужиться со своими периферическими мозгами, будь она способна прислушиваться к их недовольству. С другой стороны, два ее региона впали в безумие, а третий сделался настолько злонамерен, что безумным можно было считать и его. Целое столетие великое колесо Геи буквально вибрировало от бешенства войны. В результате грандиозные баталии едва не уничтожили самое Гею и нанесли страшный урон ее народам, которые оказались так же беспомощны, как любой индус перед божествами ведийской мифологии.

Но никакие титанические фигуры по изгибу колеса Геи, сыпля молниями и руша целые горы, не расхаживали. Ибо божествами в этой войне были сами земли. Разумные расы пропали, когда земля разверзлась, а пламя вырвалось из спиц. Тысячелетние цивилизации были стерты с лица великого колеса, а другие впали в дикарство.

Двенадцать регионов Геи были слишком своевольны, слишком ненадежны, чтобы объединиться против нее. Самым верным союзником богини оказался Гиперион, самым злейшим врагом — Океан. Располагались они на смежных территориях — и оба были разорены еще до того, как война перешла во враждебное перемирие.

Но бунт и война оказались еще недостаточным позором для стареющей богини — приближалась и худшая катастрофа. В мгновение ока воздушные пути заполнились самыми удивительными шумами. Сначала Гея решила, что это новый симптом маразма. Конечно же, все эти голоса из космоса — все эти Лоуэлл Томас, Фред Аллен и Циско Кид — ее собственное изобретение. Но, в конце концов, она распознала, в чем фокус. И сделалась заядлой слушательницей. Будь у нее почтовая связь с Землей, богиня непременно слала бы туда овалтиновые наклейки для колес магического декодера. Она обожала Фиббера Мак-Ги и была преданной поклонницей Эймоса и Энди.

Телевидение потрясло Гею так же сильно, как звуковое кино поразило аудиторию в конце 1920-х. Как и в более ранние дни радио, многие годы большинство программ были американского образца. Эти-то программы Гее больше всего и полюбились. Она следила за подвигами Люси и Рикки, а также знала все ответы на Вопрос за $64.000, причем с возмущением поняла, что вопросы подтасованы. Она смотрела все подряд и порой догадывалась о том, что ставило в тупик создателей многих шоу.