— Ладно, давай снова не начинать. Послушай... — Габи опять подалась вперед. — Ты уже дала мне ответ, и я его принимаю... пока что. Подумай вот о чем. Нам обоим известно, что эта должность совсем свела Гею с ума. Но я точно знаю, что времени на это уходит много. Тысячелетия. Думаю, мне вполне по силам продержаться хотя бы столетий семь-восемь — и только потом понадобится смирительная рубашка. Как, резонно?

— По-моему да. Возможно, ты и больше продержишься. Слушай, Габи, да ты можешь вообще не спятить. Я вовсе не имела в виду...

— Спокойно. Кроме примера с Геей, других данных на этот счет у нас нет, а из одной точки кривую не построишь. Ладно. Я соглашаюсь с твоим решением не входить со мной в партнерство в этих божеских заморочках... пока что. Но что, если... столетия через два... могу я еще раз попросить?

Сирокко долго не отвечала. А когда заговорила, то старалась очень тщательно подбирать слова:

— Ответь вначале на пару вопросов.

— Все, что угодно.

— Как по-твоему, сколько я еще проживу?

— С регулярными визитами к источнику... еще пять-шесть столетий запросто. А то и больше.

— Но я не бессмертна?

— Нет такой болезни, которая бы тебя убила. Ты крепче и быстрей обычного человека. Но, чтобы остаться в живых, тебе придется соблюдать осторожность — как, впрочем, ты всегда и делала.

— У меня не будет никакой специальной защиты? Никакой ангел-хранитель не будет выглядывать из-за плеча, готовый помочь?

Габи покачала головой:

— Я не буду лезть в твои дела. Не буду за тобой следить. Если сама куда-нибудь влезешь, сама будешь выбираться. А если умрешь, останешься мертвой.

Тут Сирокко заметила в глазах у Габи тоску. Конечно же она понимала, как Габи в этом нуждается. Да и чего это ей, в конце концов, будет стоить?

— Пожалуйста, Сирокко. Не хочется клянчить... но я чувствую, что, быть может, единственный способ справиться с тем, что одолело Гею... назовем это вселенской тоской... единственный способ — это чтобы здесь были два человека и чтобы каждый будил в другом совесть.

Сирокко подняла руку:

— Годится. Увидимся через два столетия... если я столько проживу.

Габи пристально на нее посмотрела, Затем откашлялась:

— Ведь ты не собираешься... покончить с собой или что-то в этом роде, правда?

— Клянусь, нет. — Сирокко улыбнулась. — Но и быть такой осторожной, как раньше, тоже не собираюсь. Я намерена рисковать. И кто, черт возьми, знает? Раз я теперь живу только для себя, я... — Но тут ей пришлось остановиться. Не следовало договаривать эту мысль для Габи.