Верхом на панафлексе, задом наперед, ехал продюсер, готовый тут же сожрать появляющуюся из заднего прохода пленку. Такие действия, разумеется, предполагали тесный контакт во избежание засветки. Всегда жадного до пленки продюсера это, впрочем, не обескураживало. Заглатывая пленку, продюсер проявлял ее и закреплял.

После дальнейшего испражнения отснятый материал появлялся на свет полностью готовым для проектора. Потому-то собственно продюсера в Гее так и называли.

Прошло шестьдесят оборотов с тех пор, как первичный дислокатор обнаружил площадку и нашел ее подходящей. Фляки и бряки возвращались из вылазок в леса, груженные славной добычей. Эти существа представляли собой подобия обезьян — два вида из немногих хищных особей, когда-либо созданных Геей. Хищники у нее как-то не получались. Бряку, к примеру, тяжко пришлось бы в африканских джунглях. Но в Гее большая часть фауны не очень умела спасаться бегством — просто потому, что на них не было хищников. К смехачам, главному источнику мяса, не было необходимости подкрадываться — они никуда не убегали. Более того — их даже не приходилось убивать. Мясо можно было просто срезать длинными полосками, не нанося смехачу никакого ущерба.

Множество смеховых антрекотов шипели на сковородах в здании буфета, готовилась первая грандиозная трапеза. Затем кушанье разнесли по длинным столам, на которых уже были расставлены на белоснежных скатертях хрустальные кувшины шабли. Мертвая тишина опустилась на площадку — все ожидали прибытия Геи. Тишина эта нарушалась только возбужденным пиканьем болексов, расталкивавших друг друга в поисках более выгодного ракурса.

И вот земля задрожала. Гея шла по лесу. Собравшиеся жрецы почтительно загудели, когда ее голова показалась над верхушками деревьев.

Гея была пятнадцати метров ростом. Или, как она предпочитала выражаться, «полета футов, да два, да голубые глаза».

Глаза у этой платиновой блондинки и впрямь сияли голубизной, хотя за парой солнцезащитных очков — крупней которых на свет не производилось — их было не видно. Голубой была и холщовая ткань ее платья, которой вполне бы хватило, чтобы оснастить парусами испанский галеон. Платье это, по колено длиной, Гее скроили мастера по изготовлению палаток. Каждый ее мокасин вполне можно было спускать на воду в качестве каноэ. Лицо и фигура богини имели поразительное сходство с Мэрилин Монро.

Выйдя на опушку, Гея помедлила, желая оглядеть своих подданных и плоды их трудов. Наконец она кивнула: подходяще. Прожекторы деревьев-осветителей обратились на богиню — и ее массивные губы разошлись в улыбке. Обнажившиеся белоснежные зубы скорее напоминали куски кафельной плитки. Со всех сторон послышалось восторженное стрекотание болексов и аррифлексов.