На обложке обнаружился один из символов, что встречался в пещере чаще всех, возможно, герб демона-покровителя племени. Внутри же оказалась причудливая смесь из символов орочьей, гоблинской и всё той же демонической письменности, среди которой нет-нет да мелькали словечки общего языка.

— Что там? — опасливо заглядывая мне через плечо, спросила лучница.

— Какая-то летопись или священное писание. Сложно сказать, — качаю головой, медленно перебирая листы. — Страницы старые, хранились не в лучших условиях, авторов явно несколько, да и писали с ошибками.

— Как ты понял, что авторов несколько? — полюбопытствовала Айвел.

— Почерк. Общий смысл текста понять сложно, но что писали в разное время и разные орки — это точно. А ещё… — перелистываю очередную страницу. — Да, вот это ритуал, которым сделали те охранные черепа… — вчитываюсь в описание некоего ритуального умерщвления, явно с пытками, что наглядно иллюстрировали любовно сделанные зарисовки.

— Мерзость, — с искренним отвращением поморщилась Линвэль.

— Да… — соглашаюсь, закрывая дикарский фолиант. — Ладно, мы вроде бы уже и так всё сделали, святилище сейчас разграбим, и я закину внутрь пару-тройку «Огненных шаров», чтоб здесь всё сожгло и завалило. Возможно, будь среди нас жрецы или паладины Латандера, Хельма или ещё кого из добрых божеств, они могли бы подсказать или сделать что-то ещё, а так… не знаю, разве что рассказать в городе — пусть дальше голова у королевских чиновников болит.

— Угу… может, ещё что пожалуют сверху, — покивала Айвел.

— Ага, эти пожалуют, — не разделяла её настроя Линвэль. — Как бы не попробовали забрать «потенциально опасные идолы», — девушка кивнула на несколько статуэток из золота и серебра, выполненных в очень грубой манере и изображавших каких-то инфернальных крокозябр. Скорее всего, их сделали сами орки, расплавив золото и серебро, что нашли в карманах своих жертв. Большинство авантюристов предпочитали «всё своё носить с собой», просто не имея возможности пользоваться банковскими услугами в той или иной мере, да и само банковское дело в мире пребывало в зачаточном состоянии, даже ростовщических контор и всяких менял было не так чтобы сильно много.

— Ну, мы всегда сможем сильно деформировать данные «произведения искусства» и переплавить в слитки. Да и никто ничего у нас не сможет отобрать, если мы не скажем, что оно тут было… — возразила рыжеволосая зеленоглазка.

— Ты в курсе, что жадность — это плохо? — поинтересовалась у низкорослой подруги лучница.

— То есть ты от своей доли отказываешься? — невинно захлопала глазками плутовка.