Кот тем временем примерился, запрыгнул на стул, а оттуда — на стол, прошелся по столешнице, принюхиваясь. А я поначалу хотела прогнать, да только махнула рукой. Он же чистый, что может случиться? Хотя верить странному незнакомцу с завязанными глазами (слепой, что ли?) не совсем правильно, но гонять кота не было никакого желания, потому я просто смирилась. У каждого могут быть свои заскоки.

— Вот, налетай, — достав из холодильника нарезанную вчера для бутербродов колбасу, поставила блюдце перед черной мордой. — И только попробуй мне сказать, что такое не ешь.

Кот посмотрел на меня весьма характерным взглядом, в котором буквально читалось «Сама-то поняла, что сказанула?», после чего принялся за еду, довольно урча.

— Приятного аппетита, — усмехнулась, доставая оставшиеся с утра макароны.

Говорить в компании, пусть и животного, выглядело не таким серьезным безумием, как говорить самой с собой, а звук голоса заполнял окружающую тишину, слегка приглушая уже привычное ощущение одиночества.

Пока мой ужин грелся, кот доел свое лакомство, спрыгнул на пол и принялся тереться о мои ноги, посматривая снизу вверх большими, преданными глазами.

— Еще просишь? — я приподняла бровь, наблюдая за его поползновениями. — А нету больше. А макароны ты вряд ли захочешь пробовать. Хотя молока налить могу. Запить же нужно, наверное.

Разогрев макароны, пересыпала их себе в тарелку, а ему налила обещанного молока. С любопытством пронаблюдала, как он обнюхал мой ужин, недовольно фыркнул, и ушел на другой край стола лакать свою долю. Привереда.

Справился он, правда, раньше меня и в этот раз, спрыгнул на пол и снова принялся тереться о мои ноги. Теплый и мягкий, он вызывал улыбку и, неожиданно, странное ощущение, сравнимое с разочарованием. Доев свою порцию, я сложила руки на краю столешницы и, упершись в них лбом, некоторое время наблюдала за тем, как он изощряется, чтобы скользнуть по моим ногам всем своим кошачьим телом.

— И чего тебя отдали-то? — заговорила задумчиво, чтобы не молчать и подавить странное ощущение в груди, но оно внезапно стало еще сильнее. Я прикрыла глаза, сдерживая слезы: — Наверное, не нужен стал. Прямо как я. Я вот по жизни никому не нужна. Ну, разве что кроме тебя. Жаль, что ты не парень.

Последнюю фразу сказала с печальной, несколько ироничной улыбкой. Кот перестал тереться о ноги, куда-то ушел наверное, а я так и осталась сидеть, глотая непрошенные слезы.

Ощущение теплых рук на плечах и мягкого, почти невесомого касания губ к затылку накрыло с головой, и пару секунд, пока оно длилось, я просто наслаждалась. А потом пришло осознание, что, кажется, оно настоящее, а не иллюзорное, вызванное мечтами о тепле и ласке и я, вздрогнув, вскинула голову, стала ошарашенно озираться по сторонам. Но не было рядом не пойми откуда взявшегося человека, только кот снова на стол запрыгнул, заглянул в лицо с любопытством.