Рыженькая. Вернее, шатенка. С узким, почти что еще детским лицом и чудными большими глазами. Серые глазки-то… или голубые? Тут ведь полутьма, не шибко-то разберешь.

Слышно было, как во дворе ругались патрульные:

– Вот ведь сука, ушел!

– Говорил, на поражение надо было.

– На поражение, на поражение! Колька Рыбкин вчера стрельнул… Пока губу объявили, а там и трибунал!

– Что, насмерть, что ли?

– Ну!

– Это который Рыбкин? Сержант?

– Не, ефрейтор.

– А…

– По ногам надо было стрелять.

– Вот и Рыбкин тоже по ногам целился…

– Ох, суки фашистские! Чувствую, здесь он где-то. Счас бы очередью да по окнам! Быстро бы выдали.

– Ой, молчи уже! Замполит тебе покажет – по окнам…

Послышался звук удаляющихся шагов. Все стихло…

– Фэнькь ю, – по-английски поблагодарил Иванов.

Юная спасительница ахнула и всплеснула руками:

– Ты англичанин?

– Нет. Американец. Журналист.

– Американец?! В самом деле? Вот здорово!