Слезы текли по моим щекам, рыдания душили меня. Я и не ожидала услышать что-то подобное. Даже в самых смелых моих мечтах…

– Спасибо, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. – Спасибо за то, что сказал так. Это очень помогает.

Он качнул головой:

– Я не пытался помочь. Я сказал правду.

– Половину времени он как робот, – прошептала Дейзи, но в голосе ее звучало волнение. – Или как зомби.

Я перевела дыхание и повернула ручку. Увидела изножье кровати – и оцепенела, потому что к дверям повернулся… Киран. Его глаза – грозовые, но сверкающие, глаза на лице, определенно благословленном ангелами – долгий, долгий миг смотрели в мои глаза.

Рои бабочек запорхали в моем животе, а сердце тревожно екнуло.

Я не видела его эти две недели. Ни разу. Он не заглядывал в паб, не крутился у дома. Он даже не позвонил.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и на негнущихся ногах вошла в палату.

Мордекай сидел, откинувшись спиной на груду белоснежных пушистых подушек. Свернутое бирюзовое одеяло – единственная вещь, которую он захотел взять с собой (и настоял на этом) – лежало рядом. Глаза мальчика расширились, когда он заметил меня, потом Дейзи, и рот его растянулся в улыбке.

Лицо его было расслабленным: без настороженных глаз, без морщин, порожденных постоянной болью, он выглядел почти что незнакомцем. Обычный пятнадцатилетний паренек, у которого вся жизнь впереди.

Рыдания, которые я старалась задавить с того момента, как вошла, все-таки вырвались на свободу, сотрясая мое тело.

– Ты хорошо выглядишь, – улыбнулась я сквозь слезы, яростно вытирая лицо.

– И хорошо себя чувствую, – теперь он откровенно сиял. – Просто чувствую… что сижу здесь. И мне даже не нужно стараться. Я просто сижу, наслаждаясь обычным днем.

Я беспрерывно всхлипывала, сердце мое болело от счастья и вины, от понимания того, каково ему было все эти годы. Я была так рада, что он наконец спокоен. Что ему больше не больно.

Я посмотрела на Кирана; слезы лились из моих глаз, как из крана.

– Спасибо, что сделал это. Ты не обязан…

Киран поежился и сунул руки в карманы, словно испытывая неловкость.

– Никто не достоин этого больше, чем он.

Я кивнула, потому что это была абсолютная правда.