Думая о печальном конце своего брата, Малкольм внезапно остановился. Что-то пришло ему в голову, что неожиданно дополнило остальные обрывки.

Странно сформированная цепочка стала обретать смысл, проясняя до этого непонятные вещи. Чем больше он думал, тем мрачнее становилось его лицо.

Смотря на всё ещё раз с другой стороны, охотник неосознанно сжал кулаки. Глаза его горели гневом, будто он был готов взорваться.

― Чёрт! Больные ублюдки! Чтоб их! ― из его рта посыпалась брань, пока сам он старался до смерти забить окружающую землю, яростно топая.

― Чтоб вас... – успокоившись через некоторое время, охотник устало опустился на землю, оперившись на стену ближайшей хибары.

От его криков люди вокруг проснулись и подняли шум возмущения и новую волну брани, но он этого даже не замечал.

Смотря на усеянное звёздами небо, Малкольм слабо смеялся. Осознание некоторых вещей стало огромным ударом даже для него.

Уставившись вверх, он заговорил, будто обращаясь к кому со стороны.

― Тогда что, была репетиция? ― задал вопрос Малкольм, не ожидая ответа, ― А Сейчас? Я, конечно, никогда не отрицал, что они все сумасшедшие, но теперь они хотят убить целый город?! Что вообще движет этими бессовестными ублюдками?

Думая об этом сейчас, он вспоминал ту неудавшуюся экспедицию. Множество криков несчастных исследователей и авантюристов. Ужасающий вой теней-монстров. И непроницаемые лица фигур в плащах, спокойно наблюдающих за резней...

« Теневой храм! Эти ублюдки!» ― Малкольм никогда не забудет тот ужасный день, впрочем, как никогда не простит последователей отвратительной тьмы.

В тот день он получил вечный шрам на своей душе, тот, от которого не спасёт никакое чудодейственное лекарство или святой сын. Эта ненависть въелась в его разум и укрепилась в сердце.

« Не видать мне покоя, покуда эти твари не познают места, гораздо худжего пресловутого ада!» ― пообещал он себе ещё очень давно, и с тех пор двигался вперед лишь с одной этой мыслью.

― Мда... Совсем недавно под «большим», я не подразумевал тотальную катастрофу! Но всё равно ― спасибо! Уж лучше знать о беде, чем потом оказаться по уши в дерьме! ― в небо выкрикивал фразы Малкольм, походя на перепившего алкоголика.

― Дела приобретают всё более мрачные очертания, ― проговорил он сам себе, переступая порог собственного дома, пока в его разуме отчётливо сиял один единственный символ.

Следующее утро.

Малкольм Мерлин встал неожиданно рано. Солнце только явило себя миру, а охотник уже сидел у изголовья своей кровати.

Оперевшись локтями на колени и сжав руки вместе, Малкольм прокручивал в своей голове все недавние события. Вид его был уставшим, а под глазами виднелись небольшие мешки, будто он не знал отдыха пару суток.