— Вы… вы… ыы… кы-кы… тоо? — проблеял я.

— Вам придется проехать с нами, Лев Николаевич, — сказал один из незваных гостей, я не понял, какой, вроде бы правый.

— Но я… ничего не сделал! — Я попытался сесть, и мне это даже удалось.

Но в ушах загудела целая звонница, а комната медленно и печально поплыла перед глазами. Я разглядел пятно на обоях, кучку осколков на полу и вспомнил, что за гадость случилась вчера.

Мне стало так паршиво, что на мгновение я забыл о незваных гостях.

Маша ушла от меня! Мы поругались, потом она собрала вещи, и когда за ней захлопнулась дверь, я в ярости швырнул в стенку фужер с вином, а потом безобразно и ужасно напился, вроде бы пытался ей позвонить и рыдал в трубку, и даже полез в интернет и что-то писал в соцсетях, вряд ли умное, доброе и вечное.

Горе тебе, град Вавилон, обремененный гордыней, ибо пить надо меньше!

— Вставайте, у нас мало времени. — На мое восклицание насчет «ничего не сделал» молодцы внимания не обратили.

— У меня его очень… много… — храбро пролепетал я. — Я никуда не пойду! Сатрапы! Душители свободы! Кто вы такие, блин!? — Голос мой сорвался на визг.

Утренние гости явно были из «органов», но вот из каких и почему, я сообразить не мог. Неужели мне припомнили убогий рассказик, сочиненный шесть лет назад, или поход на акцию протеста еще в те времена, когда я был глупым сопляком, студентом биофака?

Или… нет, нет, невозможно!

Молодцы переглянулись и одновременно пожали плечами.

— У вас есть пять минут, чтобы привести себя в порядок, — мягко сообщил правый. — Сделаете это сами… или мы поможем. Поверьте нам, Лев Николаевич, мы умеем это делать. Только вам не понравится.

А левый улыбнулся с таким ледяным блеском в глазах, что я содрогнулся и похмелье на миг отступило.

Конечно, отважный свободный творец на моем месте гордо отказался бы выполнять распоряжения «псов кровавого режима», устроил бы лежачую забастовку или даже выпрыгнул в окно во имя свободы и демократии… Вот только я хоть и молодая звезда русской прозы, но, видимо, не такой уж отважный свободный творец. А еще я сообразил, что если меня не бьют, но велят привести себя в порядок, то вряд ли повезут прямиком на расстрел или в ужасные пыточные застенки чудовищной Лубянки.

— Э… нуу…

— Бегом!! — рявкнул правый.

Я наполовину вскочил, наполовину упал с дивана, на котором возлежал прямо в одежде. Попытался схватить телефон — первый жест человека нашей эпохи после пробуждения — но меня шлепнули по ладошке. Попробовал запереться в ванной, но дверь закрыть мне не дали. «Двое из ларца» следили, как я умываю помятый лик и чищу зубы. Что без кофе ни на что не гожусь, даже заявить не успел, мне вручили стакан воды, в котором с шипением растворялась большая белая таблетка.