Доран.

Разбойники, убийцы, шпионы. Верный посох в её руке, верный меч в его. Позади — старое время. Впереди — нечто новое. Их сад. Место, где каждый может найти себя. Она создала это ради него. Он создал это ради неё. Работа в замке. Редкие спокойные ночи. Гладкое звёздное небо, усыпанное огнями. Запах тёплой постели и новой книги. Теперь книги пишет она. Он смеётся. Читает. Соглашается. Они спорят. Смеются вместе. Дорогие мужские духи. Дорогие женские духи. Крики отчаянья вперемешку со смехом. Его печаль. Её прямолинейность. Понимание. Она пишет картины, он позирует ей. Он курит. Она пьёт вино.

Золотая Империя.

Усталость. Редкий смех. Молчаливые ночи. Холодная постель. Вино после полуночи. Новые доклады. Новая работа. Запах крови и духов, пропитавший воздух. Он всё такой же. Она всё такая же. Они неизменны. Это притягивает. Система баллов. Недоумение. Понимание. Осознание. Помощь. Сад — повсюду. Она сделала всё, что могла. Его дорога ещё не кончилась. Обещание помочь. Клятва. Совместная сигарета. Последние сборы в парящий город. Последняя картина. Он смеётся. Она вздыхает. Собрание документов. Артефакты в одной сумке с посохом. Она давно не брала его в руки. Он ей больше не нужен.

Воин улыбается. Чародейка улыбается ему в ответ.

Ливиград. Снова.

Семь их последних ночей. Боль в спине. Хохот. Разговоры до рассвета. Снова. Запах дешёвых мужских духов. Снова. Серые волосы, рассыпанные по подушке. Пепел сигарет, винные пятна на простыне. Тепло прикосновения. Тепло душ. Смех. Совсем немного — работа. Финальные сборы. Контракт с магическим существом. Он называет его французом. Француз называет его le idiote. Взгляд карих глаз. Взгляд чёрных глаз. Так близко. И уже потом — так далеко. Он провожает её.

Башня архимага.

Шутки про горный хрусталь. Лёгкая обида. Непонимание. Смех. Объятья. Последние подарки. Ей — его верный меч. Ему — её верный посох. Снова смех. Запах дождя. Мокрая сигарета меж двух пальцев. Махание рукой. Удаляющийся силуэт. Она не забудет. Он не забудет.

Они сделали всё, что было надо. Забыли только сказать друг другу те самые слова. Они им были не нужны. Почему-то в этом мире они им не понадобились. Все и так всё прекрасно понимали. Наверно, она боялась. Может, боялся и он. Всё могло быть не так. Всё могло быть иначе. Но время не поворачивается вспять.

По крайней мере, не для таких тривиальных вещей.

— Тогда да, архимаг. Конечно… — Фолл всё же заплакал, сжимая руку Миры ещё крепче. — Да. Я тебя люблю. Навсегда.

— Ах… Нахрена я… Только… Всё это… Дерьмо… Сделала, а… Могла бы… Просто… Попросить… Вот так…