Тут я и понял, что мертв, однако смерть не принесла мне освобождения. Еще мгновением позже мне также сделалось ясно, что все это только сон, и с криком петуха (на сей-то раз никаким магам уже не выколоть его блестящих черными бусами глаз) я, пробудившись, окажусь на постоялом дворе, в одной кровати с Бальдандерсом; засим доктор Талос задаст ему взбучку, и все мы тронемся в путь, на поиски Агии с Иолентой. Подумав об этом, я целиком отдался во власть сновидения, но, кажется, пусть совсем ненадолго, сумел разорвать Пелену Майи, хитросплетение цветистых образов, заслоняющее от нас истинную сущность вещей.

Разумеется, брешь в ней немедленно затянулась, однако ткань пелены трепетала под натиском студеных ветров, что дуют из Яви в Грезы, унося с собой нас, словно опавшие листья. Напоминавший Обитель Абсолюта «дворец» оказался Нессом, моей столицей. Необъятный и прежде, город сделался еще больше, чем был: Стена во многих местах рухнула, подобно стене Цитадели, отчего Несс стал воистину городом без конца и края. Многие башни обрушились тоже, стены из камня и кирпича раскрошились, точно корка множества сгнивших дынь, а там, где каждый год величаво, торжественно шли к собору кураторы, косяками кружила макрель.

Решившись поплыть вперед, я обнаружил, что уже плыву, что руки и ноги мерно гребут, рассекают воду помимо моей собственной воли. Тогда я остановился, но, вопреки ожиданиям, на поверхность меня не вытолкнуло. Увлекаемый незримым апатичным течением, я увидел под собой, в глубине, русло Гьёлля, по-прежнему пересеченного величественными мостами, но в одночасье утратившего право зваться рекой – ведь теперь-то вода залила все вокруг. На дне меж берегов покоилось, будто ожидая невесть чего, все, что когда-то поглотила река: истлевшие, обросшие длинной зеленой бахромой водорослей остовы затонувших судов, опрокинутые колонны… Надеясь также лечь среди них, я выдохнул остатки воздуха, и воздух чередой пузырей устремился вверх, однако студеная вода, хлынувшая в легкие, не принесла с собой холода смерти.

Тем не менее я медленно, плавно пошел ко дну и спустя какое-то время встал на ноги там, где вовсе не думал когда-либо постоять – в грязи и иле речного русла. Точно так же чувствовал я себя, стоя на палубе корабля Цадкиэль: босые ступни касались дна легонько, словно тело мое почти ничего не весит. Течение подталкивало в спину, влекло за собой. Казалось, я сделался бесплотным духом, фантомом, готовым развеяться от одного-единственного дуновения, особенно если в дуновение вложены изгоняющие духов молитвы.