— Ты все верно рассудил. Думаю, чем дальше продвинемся, тем больше узнаем историю того, что случилось в этом подземном мире, предполагаю нас ждет много интересного. А по завершению похода я вернусь в крепость и исследую трупы в лаборатории, с помощью данных со сканера я смогу воссоздать точную карту их тел. Идем.
— Надеюсь нам выпадет шанс найти и кого-то живого, — сказал Вайлин.
— Не рассчитывай сильно. Даже если и встретим, то разговаривать не сможем. Трупы на данном этапе игры, дадут нам больше информации.
Фаоландан тихим голосом заговорил:
— Каков шанс, что разработчики знали, что мы встретим трупы и с нами будет тот, кто до всего этого додумается?
— Не вижу смысла задаваться риторическими вопросами. Идем.
Группа продолжала двигаться по темному тоннелю вперед. Ронни пребывал в своих мыслях и придя в себя начал искать Бараху, оглядываясь по сторонам и вспомнил, что больше его нет, подумал о том, как на удивление сильно он привязался к этому никогда несуществующему животному. Парящий белый огонек освещал им путь во тьме. Иллисех что-то записывал во внутриигровой блокнот. А Фаоландан писал в групповой чат Top Secret о том, что пулеметы и автоматы все явнее становятся бесполезнее и годятся разве что для слабых монстров. Если так пойдет и дальше, то он и Вайлин станут просто балластами, если уже не стали. А через год не останется никого, кто в здравом уме предпочтет автомат магии. Оружию требуются модификации. Даже Barrett не может конкурировать с заклинаниями.
Спустя пару часов Латлудиус остановился. Перед ним новая напасть: распахнутые черные врата, за которыми находилось сразу три больших тоннеля, при входе табличка на непонятном языке. Маг повернулся к остальным и сказал:
— Какой теперь тоннель главный?
Вайлин вышел вперед и ответил:
— Чем ближе тоннель находится к выходу, тем лучше в нем воздух. К тому же мы бы почувствовали сквозняк. Все три направления не имеют и намека на выход или на главную дорогу. Они абсолютно одинаковые. Сам не верю, что сейчас это скажу, но предлагаю разделиться на группы по два игрока.
— Как разделимся? — спросил Vvy.
Вайлин попросил минуту подумать и написал Иллисеху: