Все трое улыбнулись. Рамзай спросил:

— Вы шутите?

— Нет. Оно ведь отличается от того, к которому вы привыкли…

— Оно превосходно! Умели же раньше люди, не то, что сейчас.

Раздался короткий смешок Леттаронгана. Он отвернулся и продолжил в молчании стоять.

— О чем думаете? — спустя минуту ожидания спросил Джек.

Военачальник закрыл глаза и прислушался к шуму ветра и гомону игроков с улиц.

— Интересное чувство. Ты стоишь в одиночестве, а вокруг шум людей сливается с тишиной.

Троица встала между зубцами с узкими бойницами и прислушались.

— Да, вы правы, сэр. Но все же, мы с Вами знакомы не первый год, когда близкий человек переживает, это неведомой магией передается и его окружению. Колитесь.

— Ладно, — с довольной ухмылкой на лице ответил Леттаронган. — Я переживаю о том, как чувства контролируют сознание. О том, почему мы, осознавая проблему, не можем совладать с эмоциями и почему не можем стереть из памяти воспоминания, которые мешают нам жить. Человек — странное создание, будто бы природа создала его специально таким, не идеальным. Сейчас я испытываю дежавю, страх и восхищение одновременно и у меня не получается разобраться в этом никак.

— Хорошее время Вы выбрали, сэр. Прямо перед боем.

— Старая привычка. Когда тебе грозит смертельная опасность невольно задумываешься о таких вещах, словно из раза в раз подводишь финальную черту своей жизни.

— В этой игре смерть Вам не грозит, — начал Дора, — могу предположить, что вы испытываете такие чувства, потому что на уровне подсознания боитесь новой публичной волны осуждения из-за неправильно принятого решения.

Леттаронган обернулся и приподнял одну бровь:

— Ты делаешь успехи в анализе.

— Все благодаря вам.

— Тогда не буду юлить. Ты прав. В голове слишком много сомнений.

Рамзай подошел к нему и посмотрел в глаза и сказал:

— И правильно. Сомнение — показатель лидера.