— Презренный изменчивый предатель! — высокопарно начал Бингус.

— А почему изменчивый? — уточнил я.

— Потому что ты изменяешь, это же очевидно, — сказал Бингус.

— Ну так предатель тоже изменяет. «Изменчивый предатель» — как-то странно звучит.

— Не перебивай! — взвизгнул кот, поднялся с трона и пошёл к нам, заложив руку за спину. — Ты мне всю жизнь сломал! Ты и твой дружок Бульдог.

— Он мне не друг, — возразил я. — И что-то я не помню, чтобы тебя жизнь ломал. Я вообще не помню кто ты. Вот имя откуда-то помню, а кто ты не помню.

— А вот это ты не помнишь? — яростно заорал лысый кот и сорвал с груди какой-то амулет, потрясая им у себя над головой.

Раздалось мелодичное дилиньканье.

— Похоже на два яйца, золотых или позолоченных, — прищурился Фриц. — Отсюда трудно разглядеть.

— Это мои, это мои яйца, залитые золотом, чтобы не пропали! — истерично заорал кот.

— Фу, — скривился я.

— Фу-у-у! — сказала Ла Виста.

И все остальные выразили примерно такое же мнение.

— Ты зачем это сделал? — уточнил я.

— А что я мог сделать? При перерождении они не восстанавливаются. — Видишь?

Он кивнул себе в промежность, где было подозрительно пусто.

— Как мне теперь продлевать род Чгуков?!

— Да я что-то и самок тут особо не вижу, — огляделся я. — Ты сам с собой продлевать собрался?

— У меня были самки, они были похоронены со мной в гробнице, но что-то пошло не так.

— Слышь, дружище, — тихо шепнул я Алексу. — Кажется, мы его невест тогда выкопали.