— Я… — он осёкся, — Надеялся, ты присоединишься к нам.

— Детский сад! — Элис закатила глаза.

— Пойдём, — Роберт поднял воротник, — Холодно.

Четверть часа они шли молча. Берти боялся, что, заговорив, ещё больше подольёт масла в огонь; Элис грызли муки совести и опасения за друга. Надо его остановить, пока он не наделал глупостей. Загвоздка в том, что Роберт был ничуть не менее упрям, чем она сама.

— Элис, я обещаю, что не дам себя в обиду, — наконец проговорил он.

Девушка недоверчиво хмыкнула.

— Не веришь? Элис, ну, хватит дуться! — Роберт тщетно пытался заглянуть ей в глаза, — Скоро их поймают, вот увидишь, и всё наладится. Не вешай нос!

Впереди показалось серое здание штаба, — то есть, видела его, конечно, только Элис. Начался снег, и сразу стало чуть-чуть теплее.

— То, что я делаю — мой выбор, и ответственность за него лежит лишь на мне, и ни на ком другом, — сказал Роберт тихо. Впервые за все время он говорил действительно серьёзно, — Ты не должна себя винить в том, на что повлиять не в состоянии.

Липкие белые хлопья, грациозно кружась в темпе старинного вальса, медленно опускались на мостовую.

Здесь их пути расходились — в буквальном смысле.

— Мне направо, — пробормотала Элис, махнув рукой на угловой дом по соседству со штабом.

— А мне — через мост. Энергию скоро отключат, а я хочу успеть добраться домой и подогреть ужин, — оседлав своего железного коня, Роберт стряхнул снег с капюшона и обернулся к девушке, — Ну, до скорого.

След от колёс медленно, но неумолимо заметало снегом.

— Прощай, Берти.

— Элис, кто это был? — Анабель подошла так тихо, что девушка невольно вздрогнула.

— Дружинник, — как можно равнодушнее отозвалась Элис, — Хотел у меня документы проверить.

— Надеюсь, он в порядке? — забеспокоилась Анабель.

— О да, — Элис сделала вид, что не заметила иронии, — В полнейшем.

* * *