Снаружи грохотал раскат грома под ровное пение теплого весеннего дождя. Капли падали с облаков отчаянным потоком. Они с шипением ударялись об обветренную крышу и исчезали в измученной жаждой земле. Свет лился из пустого дверного проема, где дождь образовал достаточно плотную завесу, чтобы затуманить мир за ее пределами.

Мои глаза наблюдали за занавеской, покачивающейся на мягком дуновении ветра; моя рука задержалась на пути капель. Я в замешательстве наблюдала, как моя рука скользила взад-вперед, стараясь поймать каждую вытекающую каплю, прежде чем она упадет на пол.

Внутри меня нарастала тревога — какой-то резкий всплеск воспоминаний, который не оставлял меня в покое. Эта сцена со стуком дождя и рукой, похожей на мою, но не моей, таяла от этого всплеска. Шипы пронзали капли воспоминаний. Они выскакивали с другой стороны и не давали им задержаться.

Я не знала, где я была, но мне нужно было выбраться отсюда.

Я могла быть в какой-то опасности…

Приглушенный звук вернул меня к дому под дождем. Какой-то предмет выпал из моего кармана и отскочил в лужу. Я двигалась быстро, осторожно, пытаясь схватить его, не издавая ни звука.

— Что это было? — шепнул кто-то позади меня. Женский голос. Ее слова звучали странно от какого-то акцента.

— Ничто, — моя грудь гудела от глубокого мужского ответа. Я смотрела, как моя рука сжала предмет на полу, пряча его в кулаке. — Просто закрой глаза и постарайся немного отдохнуть, дорогая.

Женщина что-то пробормотала. Ее губы были близко к моему уху, но я не могла разобрать, что она говорила: дождь усилился.

Он стал жестоким. Холодный ветер бил в стены со всех сторон и сжимал их, как стенки пустой консервной банки. Провисшая балка надо мной начала визжать от усилий, которые ей требовались, чтобы удержаться. Но мои глаза не двигались.

Они были прикованы к предмету внутри моего кулака. В то время как шум нарастал до разрыва и мир угрожал рухнуть, я смотрела, как мои пальцы раздвинулись, и стало видно маленький, поцарапанный ключ…

* * *

Капля теплой жидкости упала мне на макушку и скатилась по затылку. Она текла рекой по каньону, образованному моим изогнутым позвоночником, вызывая волну озноба, достаточно сильного, чтобы вытащить меня из разрушенной бурей лачуги — всего за несколько секунд до того, как крыша провалилась.

Я инстинктивно откинулась, пытаясь раздавить озноб о стену позади меня, и закончила тем, что ударилась затылком.

— Ой… фу!

То, что начиналось как вопль боли, превратилось в кашель. Часть теплой жидкости стекла по моему носу и упала в открытый рот. Я ощутила вкус железа и соли и почти сразу поняла, что у меня на языке была кровь… Я просто не знала, откуда взялась эта кровь.