Теперь уже во весь рот.

Я взглянула на него с укоризной: матушка, помнится, крепко ему пеняла за эту вот улыбку, от которой и клыки видны с палец длиной, и резцы подточенные, и прочие зубы. Учила она его, учила, да все без толку.

– Что ж, в таком случае… – Гость вздохнул и огляделся. – Где мы можем побеседовать?

– Да хоть где! – Эдди гостеприимно обвел рукой нашу конуру, которую гордо именует конторой. Прежде-то тут салон был, который матушка держала, когда еще надеялась, что однажды в нашем захолустье кому-то, кроме шлюх Веселой Бетти, станет интересна высокая мода. От той поры остались кружевные занавески, салфетка с вышитыми колокольчиками и ваза на ней. Некогда в вазе стояли цветы, и матушка каждую неделю букет меняла, но…

В общем, не сложилось с высокой модой.

– Гм… действительно… – Клиент вновь покосился на меня, но осторожно. То ли револьвер мой любопытство сдерживал, то ли хмурый взгляд Эдди.

Тот и руки сцепил.

Насупился.

И вид… В общем, экстерьером, как любит говорить моя матушка, Эдди во многом пошел в деда, который был не абы кто, а орочий шаман. Вот и достались от него Эдди что тяжелая челюсть, что покатый лоб немалой твердости – в прошлом году один умник этим самым лбом стену пробил. Нечаянно. Надеялся Эдди вырубить и уйти. А стена возьми и…

– Сестра моя, – мрачно представил меня Эдди, и в голосе его я услышала предупреждение. Впрочем, не только я. Заезжий господин опять вздрогнул. Рост Эдди достался уже от бабушки, той, которая по материнской линии, а невысоких ахайя не бывает. – Милли.

Вообще-то, Милисента.

И даже Милисента Георгина Августа Фредерика Иоланта Годдард. За каким чертом одному человеку такая куча имен, матушка мне честно пробовала объяснять.

Про честь родовую.

Предков.

Про славу… В общем, я слушала. Пыталась. К чему матушку огорчать? Ей вон и Эдди хватает, которого папаша однажды в дом привел и сказал: вот, мол, сын мой и наследник, стало быть, воспитывай. К тому времени у матушки, думаю, уже не осталось иллюзий о счастливой совместной жизни, а потому она лишь кивнула и принялась за дело. Понятно, воспитать мальчишку, который первый десяток лет жизни своей провел в орочьем племени, задача непростая. Но матушка справилась.

Почти.

– Позвольте представиться. – Гость снова поклонился, как-то затейливо отклячив ногу, отчего сразу стало понятно: воспитанный засранец. – Чарльз Диксон.

– Чарли, стало быть, – кивнул Эдди, буравя этого Диксона недобрым взглядом. Ноздри его широкого носа раздулись, втягивая запах.

А пахло от гостя…