Больше ничего в её жизни и нет.

Ничего её не держит.

— …

— …

— Прости меня пожалуйста, я алкашка…, - пробурчала она.

— Да ладно, ничего.

— Ты такой хороооооший…, - она легла на стол и потянулась ручками к моей голове, но не достала, - Такой мииилеьнкий. Спасибо что ты естьятебявублю…, - она бормотала в стол, - Надеюсь тебе есть восемнадцать… иначе меня посадят…

— Не посадят.

— Этохорошо…, - она упёрлась руками в стол, покряхтела и снова устало упала.

Затем снова упёрлась, снова покряхтела, что-то поёрзала, и снова расслабилась.

— Я не могу встать…

— Да я так и понял…, - я со вздохом поднялся и подошёл к женщине.

Уже никакущая, она лежала щекой на столе и из последних сил сражалась с Морфеем за право не вырубиться прямо здесь. Кажись, вот-вот проиграет.

Я аккуратно убрал бокал из её рук, поставил подальше и положил руку на плечо. Затем взял за мягкую, стройную талию и помог подняться. Девушка не стеснялась – стоило ей встать на ноги, как она всем весом об меня опёрлась и прижалась.

Да уж… алкоголь действительно разгорячает. В прямом смысле. Даже я, ходячий реактор, чувствую, какое же у Лизы горячее тело.

— Ты такой хороший…, - бормотала она, - И теплый…

— Да-да…, - я вздохнул и аккуратно зашагал с ней в её комнату.

— Только не смотри на меня, я голенькая…

— Не буду, не буду, - завожу в комнату.

Впервые я здесь оказался. Цветы, книжки, ноутбук, большая кровать с бельём мятного цвета. Приятно.