Целый час раненый капитан вел неравный бой, ползая среди камней и оставляя на них кровавые следы. Пуля клюнула его в ногу, а там и обсидиановый шар, метко выпущенный из пращи, на какое-то время затемнил мозги. Когда Калиновский очухался, враги со своими палицами были в нескольких шагах. Морской пехотинец очередью из автомата срезал их, а самого близкого индейца, уже замахнувшегося своей шипастой дубиной, подсек здоровой ногой и пришил ножом.

Однако враги снова хлынули в атаку, их фигуры туманились и расплывались — наступал последний момент в жизненной биографии. И тут редкие выстрелы из капитанского автомата были поддержаны шквальным огнем, который скосил всех зловредных индейцев.

Оказалось, морской пехотинец вел свой бой неподалеку от основной десантной группы, которая следуя на шум, обнаружила место боевого действия.

Собственно, на этом повесть раненого капитана закончилась.

4

4

Доктор вытер запачканные колбасой пальцы об окровавленное полотенце.

— Что же получается, Егор, — добавил майор Крылов, — не то в «абсолютном прошлом», не то в «хрональном кармане» осталась советская бронетехника, присыпанная землей и камнями. С меня по возвращении в Страну Советов нервный гэбэшник взял строгую подписку о неразглашении и отправил обратно в ВМФ, не выплатив даже походные деньги. Я позднее еще пробовал осторожно разыскать специнститут КГБ, чтобы излить там рассказ капитана Калиновского. Но уже через несколько месяцев это научное заведение покинуло систему госбезопасности, а еще позже приватизировалось и назвалось акционерным обществом закрытого типа «Хроноскаф». Так что все концы в воду.

Доктор умолк и разнес остатки спиртного по баночкам с надписью «мокрота». Крылов, я и Кукин подняли глаза и импровизированные бокалы, чтобы помянуть Петра Калиновского, но тут заметили — на входе, подперев бока, стоит иностранная мадам.

Майор закашлялся, поперхнулся и мучительно покраснел.

— Что вы тут делаете? — наконец возмутился он.

— O, porche misere. А вы что тут делаете? — злобно отразила женщина. — Вообще, в этих горах?

Я давно понял, что она не такая простая, какой хочет казаться. И этим вопросом просто уводит нас в сторону, на политические рассуждения, вместо того, чтобы отвечать, как долго и почему она здесь ошивается.

— Это моя гора, — опешил доктор, — и вот его. — Крылов показал на сержанта Кукина.

— Ага, мой дедуля проживал как раз внутри этой горы, — подхватил Коля. — Его звали Данила-мастер.

— Ладно, госпожа хорошая, нам мозги не надо пудрить. Почему вместо того, чтобы дружески беседовать с ранеными бандитами, вы проникли в особую палатку? — атаковал я.