Для начала возникло первое соображение — тактическое. Чтобы предотвратить окружение и уничтожение, надо оба наших клина неторопливо развернуть на девяносто градусов и соединить. Довольный противник соответственно станет молотить нам в центр фаланги. Тут наши фланги крутанутся градусов еще на девяносто, навстречу друг другу, и основные силы врага окажутся в «мешке». Надеюсь, что неприятель окажется покладистым.

Эх, если бы я оставил на скальной гряде какие-то силы и они бы нанесли отвлекающий удар, вот тогда случилась бы паника в стане сдрейфившего врага.

Пузырь отозвался на мои мысли и, покрутившись, наглядно показал мне свою обратную сторону. Я снова увидел наш военный совет перед началом перехода через скалы. И не только видел, но снова участвовал в нем:

— …Так что ночью мы вскарабкаемся на скалы, те, что справа от дороги, а утром атакуем врага ударом сверху — надеюсь, он будет внезапным. Сколько у нас огнестрельного оружия?

Коковцов снова талдычил, что огневая мощь у нас хиленькая, поэтому нечем будет прикрывать спуск нашей армии со скал в долину.

Кузьмин опять предлагал пройти по скалам незамеченными и ударить по инкам с тыла.

Только я уже не соглашался с советниками во всем.

— На скалах оставим пару сотен, спустятся они уже после начала побоища. Инки сперва внимания не обратят на эту команду, зато потом она понаделает шухера прилично.

После этих слов линии судьбы пролегли по пузырю несколько в иную сторону, а я, успев заметить это, целиком очутился в текущей тяжелой реальности.

В текущей реальности было жарко. Враги крошили острие наше клина. Даже Кукин еле отбивался. Но я рад был, что он цел и что наш боевой порядок еще существует.

— Первые двадцать рядов отступайте вправо и назад, — скомандовал я «голове» клина, — вторые двадцать рядов двигайтесь влево и вперед, пока я не дам команду остановится, — велел я «хвосту».

Приказы побежали вдоль порядка и мы стали разворачиваться. Можно было заметить по движению знамен, что Кузьмин, командовавший вторым клином, уловил мой маневр и стал его повторять.

Отступать «голове» было не слишком сложно, ведь левое крыло поддавались серьезному натиску «орлиной» гвардии и уаранку. А вот со стороны правого крыла нам не особо препятствовали воины инкского ополчения, которых мы успели прилично помять и дезорганизовать. По ходу дела я начал подмечать, что наших воителей, в том числе Кукина, будто бы окружает багровый пар, на руках, кончиках копий и лезвиях топоров словно бы появились рыжие космы. Огонь сражается против камня, так выразился бы какой-нибудь местный жрец.