Билл застыл, с отчетливо слышным вздохом состарившись на десяток-другой лет.

– Смотри-ка, что обнаружил Дирбер, Эйвери, – просипела троллеподобная туша.

Дирбер? Линк Дирбер? Носитель Огня? Безусловный фаворит из всех претендующих на звание самого отвратительного из всех населяющих Холм поганцев? Плохо дело. Совсем плохо. Если верить слухам, никто не знал, как выглядит этот самый Линк Дирбер, и он прилагал все старания к тому, чтобы это и дальше оставалось так.

А Эйвери, судя по всему, означало Шнюка Эйвери, Дирберова дружка. Его коллегу по жизни и злу. Пособника. Говорили, он увлекается пытками.

Как могли они быть родителями кого-то из Клики?

Я смотрел на Бегущую по ветру, пытаясь взглядом передать ей: «ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА?» Ситуация накалялась буквально с каждой секундой.

Высокая, одетая в черное фигура, чем-то напоминающая богомола-переростка, выступила из толпы и воздела руки:

– О Великая божественная прозорливость! Долгие годы провели мы в бесплодной охоте и вдруг приходим и наступаем на него. Динь-дилинь, привет, Звонарь. Похоже, ты все-таки не умер, что бы там ни говорили. – «Звонарь» он произнес не как имя, а как титул – вроде Владыки Бурь, Бегущей по ветру или собственного, Ночного Шептуна.

– А все из-за тебя, Гаррет, – заявил Бель Звон. – Этого бы не случилось, если бы ты не окружал себя столь неодолимо притягательными женщинами.

Что-то в этом роде я слышал уже прежде, и не раз. От Покойника, Дина и других.

Хотелось бы мне, чтобы это было правдой.

– А ну, за работу! – рявкнул я строителям. – Вам платят не за то, чтобы вы пялились на этот цирк уродов!

Стоявшая за спиной Потока яростного света Тинни тряхнула головой, будто не верила, что я мог такое произнести.

Спохватившись, я постарался приобрести невинное выражение свалившейся с дерева кошки – типа «я имел в виду совсем не это!» – и повернулся к ненаглядной, лиловоглазой Бегущей:

– Теперь моя очередь. Что вы делаете? Мне нужно строить театр. И мы уже здорово отстаем от графика.

– Мы все хотим знать, чем занимаются наши дети. – Похоже, драма, разворачивавшаяся между Белем, Дирбером и Эйвери, ее нисколько не волновала. – Расскажите мне еще про этого Фельске. Меня беспокоит проявляемый им интерес. – Глаза ее обрели деловой серо-стальной оттенок.

Я рассказал все, что знал. Я следовал интуиции, советовавшей выдать Бегущей все, что ее интересовало, – ведь она вполне могла выдать что-нибудь мне в ответ.

А Тинни до сих пор не залепила мне подзатыльник, чтобы привести в чувство.

И тут я взорвался:

– Ох, как же так!