– Нет, мэм.
– А хоть кого-нибудь в Роузуотере знаешь?
– Нет, мэм. Я прибыл сюда сразу после начальной подготовки. До этого я жил в Лагосе.
От нее не исходит никаких мыслей. Меня о таком предупреждали. У больших шишек есть способы защиты.
– Джек Жак – возмутитель спокойствия, – говорит она. – Большинство считает его клоуном, но я вижу, к чему он стремится. Его нужно остановить. Президент хочет, чтобы его остановили.
Подумав, что от меня требуется его арестовать, я воодушевленно киваю. Мне очень хочется показать О45, чего я стою. Я буду соблюдать инструкции до последней буквы, потому что это мое первое задание. Телохранитель выходит вперед и достает приказ, на котором стоит президентская печать, – документ, для открытия которого требуется отпечаток моей ладони и присутствие моего имплантата.
Первым делом я вижу гладкое, без единой морщинки, лицо чернокожего мужчины, глядящего прямо в камеру; в его глазах есть намек на улыбку, но едва заметный – так ребенок сдерживает смех, фотографируясь на паспорт. На вид Джеку Жаку под тридцать, он красив и выглядел бы женоподобным, если бы не квадратная челюсть. Губы у него толстые, но мне кажется, что они уместнее смотрелись бы на женском лице.
– Я предоставлю тебе самому ознакомиться с деталями, – говорит моя начальница. – Не подведи меня.
Они с телохранителем покидают палатку с противоположной стороны, а я – с той, с которой вошел.