И вот Власа каким-то таинственным образом занесло к этому самому обелиску. Не будем скрывать, Влас был пьян как орда орков на День Плодородия. Шатаясь, он оперся на гладкую поверхность обелиска, икнул и упал без сознания. Проснулся он от яркой вспышки. Продрав глаза, музыкант увидел огромный огненный шар, который несся в небе с большой скоростью. Это не было похоже на метеор. Шар прочертил в небе длинную полосу и наметил себе цель. Влас с ужасом понял, что шар летит в его сторону. Спрятавшись в близлежащих кустах, бард, понимая, что находится на безопасном расстоянии, уже с любопытством наблюдал, как шар ударил прямо в самую верхушку обелиска, который как, оказалось, заканчивался большой чашей. В чаше заиграло пламя. Влас увидел, как в этом огне что-то пришло в движение. Пламя принимало различные формы. „Волшебство“, — подумал бард и разочарованно отвернулся. Он терпеть не мог любое проявление волшебства. Ему, полубогу, единственной силой которого была музыка и игра на гитаре, не везло с теми, кто занимался этими странными фокусами. Они заранее знали его таланты и не поддавались уговорам, а соответственно и не платили бешеных денег за песни, которые и вправду были неплохи, но явно не стоили того, чтобы за них переплачивать. Конечно, же чувство любопытства не могло оставить барда в покое и поэтому он решил все таки досмотреть. Каково же было его удивление, когда он не увидел пламени в чаше, а увидел большое яйцо у самого подножия обелиска. Влас внимательно огляделся. Драконов вроде не было. Да и не так они размножались. Откуда было знать бедолаге, который никогда в жизни не бывал в краях Аль-Остары и ничего не слышал о великом чуде тех мест. Этим чудом являлось уникальное существо — Феникс. Прекрасная огненнокрылая птица, что живет вечно, сгорая и возрождаясь из пепла. Ничего не знал об этом бард, и потому решил яйцо либо съесть, либо забулыжить местным коробейникам за кувшин вина и звонкий мешочек. Долго кряхтел он над гигантским яйцом, но так и не смог его сдвинуть с места. Это оказалось ему не по силам. У Власа не было друзей, и поэтому он не мог побежать за помощью, так как побоялся делиться с кем-либо то. Тогда бард не нашел иного выхода как разбить яйцо. Долго бил он по нему то своей гитарой, то походным посохом, потом корягой. Даже ковырял его кинжалом. Яйцо было неприступно. Устав от такой мороки, да и с похмелья было тяжко, бард плюнул и лег спать рядом с ним.

Утром Власа разбудили наглые толчки в плечо. Его кто-то попытался разбудить. Отмахиваясь сквозь сон, бард незаметно взялся за кинжал. Но использовать его не пришлось. Перед ним стоял богато одетый юноша лет семнадцати-восемнадцати.