Хафиз немного отстранился, откинувшись на диванчике.

— Это справедливая цена, — наконец сказал он и немного прищурился. — Я приму её.

Некромант-садовод звонко хлопнул в ладони. Вошла худенькая девушка, почти подросток. Скорее раздетая, чем одетая, она принесла деревянный поднос с кучкой кожаных мешочков. Хафиз без слов, одним жестом отпустил её, потом отделил пять мешочков и пододвинул Халлеку. В мешочка оказались отливающие лилово-серебристым блеском монеты. Халлек не поленился пересчитать их все до единой, чем вызвал еле заметный одобрительный кивок.

— Можно считать, что мы договорились?

— Нет, — нордхеймец покачал головой.

Хафиз вопросительно посмотрел на него.

— А ты не сказал, куда я должен буду пойти, где искать, и собственно, что искать. В случае с заказом Рашида всё было предельно ясно.

— Ну да, ну да, — согласно закивал хозяин дома, но в его глазах промелькнули какие-то нехорошие огоньки. — Искать надо предмет, похожий на корону или венец. А где… вот, мне перечертили одну старую карту. Она сама была списана с более старой, хенлитской, но за её достоверность мне поручились.

— Чем?

— Посмертием.

Как всё запущено-то, а, — подумал Халлек. В самом деле, в Сусассе заложить как свидетельство точности карты собственное посмертие — лучше подтверждения не придумаешь.

— Карту я отдаю тебе, она сделана в общепринятом счислении. Кроме того, я дам тебе трёх сопровождающих, которые получат приказ повиноваться тебе во всём.

— Если я прикажу, они перережут себе глотки?

— Да. Но это не избавит тебя от их присутствия. Сам понимаешь, страховка. Не беспокойся, они живые. Просто на них наложен соответствующий заговор. Не думаю, что тебе будут приятны спутники с перерезанными глотками.

Халлек понимающе кивнул. Нравы здесь царили самые незамысловатые, и конвой в таком деле необходимость, а не каприз. Всякое может случиться только по дороге обратно в Рыжие Степи.

— Отдохни дня три-четыре, здесь всё к твоим услугам. В город не выходи, ни к чему это. Ещё попадёшься на глаза кому не следует. Я буду в отлучке, вернусь и отправитесь.

Хафиз, вопреки ожиданию, вернулся через день, и вид у него был расстроенный. Он рассеянно поздоровался и прошёл вглубь дома, на ходу бросив:

— Собирайся, сейчас прибудут твои помощники. После полудня поедете.

Халлек выглянул в окно. Солнце подбиралось к вершине своей дневной дуги, до полудня оставалось всего ничего. Вскоре по улице дробно простучали копыта нескольких лошадей. Хафиз вышел встретить прибывших, и провёл их в сад, чтобы представить нордхеймцу. Три невысокие, укутанные в бесформенные балахоны фигуры поклонились и представились: