– Хабашит, – подтвердил подоспевший доктор, – да какой наглый…

До идущих походной рысью всадников оставалось всего ничего, но хабашит и не думал уступать дорогу, как не думает её уступать басконский бандит или вставший на мосту козёл. Нахал явно любовался собой, презирая не столько легионеров, сколько жмущийся по стенам местный сброд.

– Ну, – процедил сквозь зубы Анри, – сам выбрал…

Лошади шли ровно, голова в голову, и хабашит, продолжай он шагать как шагал, оказывался между Дюфуром и капитаном – само собой, если бы всадники сдали в разные стороны, чего никто делать не собирался. Красавец в подпоясанном балахоне горделиво следовал прежним курсом. Мающийся от безделья у входа в ближайшую лачугу гаррах открыл рот, созерцая редкостное зрелище. Заливались лаем короткошёрстые псы, равнодушно копошились в пыли куры, останавливались и оборачивались туземцы. Хабашит шёл. Когда опережавшие всадников тени коснулись обутых в яркие сандалии ног, он вроде бы опомнился и решил слегка посторониться, только…

– Поздно, дружок, раньше надо было.

Повинуясь лёгкому касанию колена, Набукко, не сбавляя шага, немного принял влево. Глухой удар, вскрик, шлепок плюхнувшегося на утоптанную землю тела, заполошное квохтанье. Пайе не удостоил отлетевшего в сторону хабашита хотя бы мимолётным взглядом, зато бездельничавший гаррах радостно засмеялся, с противоположного конца улицы визгливым хохотком откликнулись две старухи, страшные, как горгульи.

– Хм, – усомнился Дюфур, – вроде он не очень похож на дикаря, стоило ли?

– Именно что не дикарь, – отрезал, не поворачивая головы, капитан. – Мерзавец прекрасно знает, кто мы. Покрасоваться захотелось, вот, дескать, какой я храбрый, если и уступаю дорогу, то в последний момент и лишь чуть-чуть.

Теперь хохотали ещё и позади; казалось, на «проспекте» собирается стая гиен; впрочем, над упавшими смеются везде и всегда – кто-то тычет пальцем и швыряется тухлыми яйцами, кто-то пишет фельетоны, кто-то даёт интервью…

– Нам не нужно, чтобы при виде нас опрометью разбегались или там на колени падали, – Поль не требовал объяснений, это Пайе – чёрт с ним, пускай пока будет Пайе – вдруг приспичило поговорить, – но это наша территория, мы идём по ней под флагом Легиона, так что дорогу нам уступать обязаны. А кто не уважает Легион, получает своё. Да и местным полезно убедиться, что здесь не хабашиты хозяева.

Дюфур кивнул, пытаясь запомнить удачную фразу, так и просящуюся в будущий очерк. Шум за спиной не прекращался; если б журналист сейчас оглянулся, он бы увидел, как поверженный хабашит, вначале вроде бы собиравшийся вскочить на ноги, поймал многообещающие взгляды следовавших мимо кокатрисов и замер, сидя на корточках, выжидая, когда все пройдут. К несчастью для него, замыкали колонну кабилы. Один угрожающе поднял плеть, второй, повторяя приём капитана, направил жеребца на скорчившегося неудачника. Недавний герой боком и не вставая, будто краб, шарахнулся поближе к стене. Снова раздался смех гаррахов, а кабил с гордым видом сплюнул и присоединился к товарищам.