Кажется, Хаджар начал понимать в чем смысл.
— А если все эти нити, — Дубрава, тяжело опираясь на посох, поднялась и направилась к двери. — вместо того, чтобы шить собственный гобелен, будут пить из реки, что делает их воинами и ведунами, не утоляя жажду, а лишь делая её сильнее и заставляя проливать кровь, чтобы пить воды лишь больше, чтобы еще больше крови проливалось, ради еще большей доли из реки, и так — в бесконечной карусели… В чем здесь смысл? Да ладно бы только лилась кровь — кровь всегда льется, люди иначе не могут. Но ведь эта вода даже не твоя. Не из твоего колодца. Она чужая. Чужая вода, что заставляет людей сражаться, не позволяя им рассказать собственных историй. Что это, как не скверна?
С этими словами Дубрава вышла из комнаты, оставив генерала наедине со своими мыслями и источником, полностью лишенным даже следа от Реки Мира.
Глава 1795
Глава 1795
Какое-то время Хаджар просто лежал на кровати и погружался внутрь собственных ощущений. Каким именно образом Дубрава смогла против его воли проникнуть сквозь броню плоти Звездного уровня простыми иглами — вопрос, на который генерал не мог найти ответа.
Точно так же, как он не мог найти ответ на вопрос, что именно за мазь она нанесла на них, чтобы осушить его источник. Но лишь осушить. С каждым вздохом Хаджар чувствовал, как микроскопические крупицы Реки Мира, прорвавшейся в этот край, проникали в него и с радостью оседали в источнике Правила.
Как если бы… как если бы он принял дозу антибиотиков, те уничтожили вредную микрофлору, но не побороли болезнь, а лишь ненадолго отсрочили симптомы.
Почему-то это напомнило Хаджару, как в джунглях Карнака народ, использовавший, как сейчас понимал уже генерал, маленькие крупицы терны (
Покачав головой, Хаджар поднялся с кровати, огляделся, нашел свои вещи, после чего, одевшись и обувшись, подпоясавшись мечом с ножнами, накинул на плечи тяжелую шубу и вышел за дверь.
На улице оказалось неожиданно безлюдно. Ни вскрика детского веселья, ни девичьего звонкого смешка, даже собаки не лаяли. И лишь мерно чадящие дымоходы порождали уверенность в том, что деревня не вымерла, а… замерла. Затаилась в ожидании чего-то.
Скорее всего — ясности.
Скорее всего этот край уже давно не знал ни громкого звона стали, ни даже каких-либо серьезных свор. Иначе бы их охотники не попадали бы так легко под руками даже столь опытного воина, как Хаджара. В конечном счете он ведь был ранен, дезориентирован, буквально низвержен обратно на уровень смертного.