(Учёный) — Хорошо. Я сообщу коллегии и мы вывезем всё в другие лаборатории в конце столице.

(Лайла) — Жертвы есть?

(Учёный) — Да. Пятеро из моей группы скончались на месте. Ещё несколько умерли до того, как им смогли оказать помощь. Об остальных ещё ничего не известно.

(Лайла) — Много лет у нас не было летальных случаев в стенах дворца. Но с приходом Земли пришла и не разлучная с нею смерть. Если что-то ещё выяснится сообщи мне или кому-то из стражей.

(Ученый) — Как прикажите.

Лайла дождалась, когда учёный и весь остальной персонал покинут научное крыло, чтобы самой перевести дух и отойти от произошедшего. Начальница охраны опёрлась на одну из стен и медленно сползла в низ. "Нужно что-то делать с Майлзом. Пока этот пироманьяк находится в данных стенах, никому не будет покоя. Уже умерло достаточно, нужно что-то придумать или отослать его по дальше, желательно обратно домой. Осталось придумать, как уговорить Каталину. Она не отпустит его, не смотря ни на что".

В это время Майлз сидел за личным столом своей матери в покоях, беспокоясь за её состоянием, которое уже пришло в норму. Майлз рассматривал старые подаренные отцом фотографии, на которых они с Каталиной были счастливы вместе. На одной их них он заметил себя будучи юным и не понимающим всю боль существования. На фотографии он улыбался и был действительно счастлив от того, что пребывает в Мире корабле. Майлз стал вспоминать, как ему нравилось кристально чистое небо и воздух, которым было одно удовольствие дышать. Однако воспоминания быстро поглотила жестокая реальность и настоящее восприятие действительности. Больше столетия лучи солнца не касались его изуродованного огнём тела, а дыхание по большей части приносит неудобства из-за многочисленных изменений в дыхательной системе, которая пострадала сильнее всего. "Когда-то я верил, что жизнь самое святое, что нам дано свыше. Но лишь прожив достаточно и пережив ужасы, которые она нам преподносит, я понял, что жизнь это лишь безграничное страдание, которое кончится лишь тогда, когда мы встретимся с нашим спасением в лице смерти" сказал про себя Блейз.

(Каталина) — У меня нет её фотографий. Было слишком больно смотреть на них и осознавать, что мы больше с ней увидим.

(Майлз) — Почему не убрали фотографии со мной? Я понимаю, что технически я живой, но тот, кто изображён на них, давно уже мёртв.

(Каталина) — Я так не считала и никогда не буду считать. Пускай, я больше не увижу тебя без железа, но это не значит, что я не люблю тебя также.

(Майлз) — Я знаю мама. Поэтому я стараюсь свыкнуться с порядками, которые установлены в этом мире. Но мне даётся это очень сложно. Я привык к тому, что меня никто не ограничивает и мои изыскания не требуют контроля или их пересматривая из-за нехватки компонентов. Я правда не причастен к взрыву и жертвам.