Двадцать второй пирожок Вероника рискнула попробовать первой. Она расхрабрилась и тоже решила поучаствовать в эксперименте. Но ей не повезло — пирожок был с солью и перцем. Только соль и перец, больше ничего. Тут эликсир от отравления не помог — Вероника схватилась за язык и принялась жадно пить воду.

Астрид изучила этот пирожок. Видимо, его пекли… не люди.

Или люди, но чтобы кого-то разыграть.

С двадцать третьим пирожком тоже не повезло. У него внутри оказались живые черви. Как его вообще испекли, что они остались живыми?

— Фу-у-у!.. — поморщилась Астрид. — Они сырые!

Ну кто так готовит? В чем проблема была сначала пожарить или отварить начинку? Астрид раньше ела червей и сырьем, но давно переросла эти детские глупости.

Двадцать четвертый пирожок оказался с каким-то неизвестным мясом. Астрид отломила половинку, понюхала и сказала:

— Ну, это мясо… в пирожке… а больше мне ничего знать и не надо.

Двадцать пятый пирожок был с земляникой.

— О, кудесно! — обрадовалась Астрид. — Хочешь?

— Э-э… давай… — неохотно взяла пирожок Вероника.

Она уже объелась. Она плотно набила живот еще мамиными пирожками, а теперь еще и напробовалась так, что начала икать. И хотя она не отравилась, если не считать тот злосчастный пирожок с солью и перцем, она все же чувствовала себя странно.

— Я пойду! — держась за живот, выбежала она.

Астрид пренебрежительно посмотрела вслед. Смертные. Тяжело им живется, без внутреннего анклава.

Дожидаясь сестру, она съела двадцать шестой, двадцать седьмой, двадцать восьмой и двадцать девятый пирожки. В них не оказалось ничего необычного. Зато на тридцатом пирожке Астрид споткнулась.

Тридцатый пирожок был… с пирожком.

Астрид долго рассматривала это диво. Внутри пирожка еще один пирожок — маленький. А внутри него — третий, еще меньше. Что-то из высокой кухни… и, кажется, многомерное.

— Ну и как мне это есть? — спросила Астрид.

Она все же попробовала. Ей хотелось понять, есть ли там в итоге начинка, или она вся в другом измерении.

— Тё это? — спросила вернувшаяся Вероника.